Грудное вскармливание становится классовой привилегией

grudnoe-vskarmlivanie-stanovitsya-klassovoj-privilegiej

Социологи утверждают: мы живем на планете, где умные и богатые кормят грудью, а бедные и необразованные — смесью.

Татьяна Кондрашова, консультант по грудному вскармливанию, первый координатор комитета IBLСE (Международный экзаменационный комитет консультантов по лактации, International Board of Lactation Consultants Examiners) в России.

Путем кенгуру

История грудного вскармливания уходит в эпоху протомлекопитающих рептилий. Природа поставила перед ними задачу – защитить яйцо, которое они откладывали во внешнюю среду. Яйцо могло высохнуть, перегреться, его могли съесть хищники. Заботливые рептилии носили яйцо в складках своей кожи.

Вероятно, в этих складках располагались прототипы молочных желез, которые смачивали яйцо бактерицидно-увлажняющей жидкостью. Причем бактерицидная функция этих желез была основной.

В дальнейшем эволюция пошла двумя путями. Появились плацентарные – те, чей плод стал развиваться внутри материнского тела, и сумчатые – животные, донашивающие своего детеныша в сумке. Оказалось, что с точки зрения эволюции выгоднее носить детеныша с собой, чем отложить яйцо и трудиться над изобретением хитроумной оболочки и амниотической жидкости, которую мы знаем в курином яйце как белок. Это красивое решение в результате обеспечило млекопитающим дополнительные преимущества. Благодаря им homo sapiens выжил, победил и доминирует.

Понятно, что при таскании детеныша в себе снижается вероятность выживания самки. Казалось бы, отложил яичко и спасайся сам – так проще выжить. Но нет. С точки зрения эволюции выгоднее было таскать большой беременный живот, потом носить детеныша на себе, защищать, кормить своим молоком.

  • Казалось бы, это снижает потенциал для выживания. Но на самом деле альтруизм в долгосрочной перспективе оказался самой выгодной стратегией.

Хотя иногда в это трудно поверить, но жизнь блестяще подтверждает на примере класса млекопитающих, что выбор в пользу альтруизма практичнее, чем сиюминутный эгоизм.

Лактация и кормление молоком – это основная стратегия для выживания млекопитающих. Это то, на что поставила природа.

Имперские замашки

gabrielle_destrees_si_ducesa_de_villards_la_baie._anonim_de_la_sfarsitul_secolului_al_xvi-lea

Неизвестный художник, Портрет Габриэль де Эстре (фаворитки Генриха IV) с сестрой; 16 век. Кормилица с чадом — на заднем плане. Изображение с сайта cotidianul.ro

Но, несмотря на аргументы природы, «институт кормилиц» появляется достаточно рано, с разделением общества на элиту и плебс. О кормилицах говорят уже древнеримские тексты –римские матроны, из тех же соображений гламурности (чтобы не страдала красота и не нарушалась свобода передвижения) отдавали своих детей в руки кормилиц – простых здоровых женщин.

Кормили плебейки, кормили рабыни. Приличные дамы и те, кто им подражал, старались следовать «лучшим образцам», ориентировались на них, как наши девочки на гламурные журналы.
Мы знаем, что Рим периода Золотого века сознательно транслировал культурные установки по всей огромной территории своей империи. Древний мир подвергся римской унификации в хорошем и плохом.

  • Отказ от ухода за собственными детьми воспринимался как элитная привилегия, которая осталась в европейской культуре на многие столетия.

А вот, например, в Африке, Азии, Латинской Америке этого нет. Там даже не рассматривают возможность отдать ребенка кормилице, если мама жива и может вскормить его самостоятельно.

Античность сменили Темные века, а затем Средневековье. Это было время, когда происходила консервация, переосмысление, фиксация культурологического багажа, полученного в наследство от имперских времен. В том числе, и отношение к ребенку, к материнству.

Здесь грудному вскармливанию тоже не повезло. Основной тенденцией Средневековья был уход от плотского. Мы видим это и в литературе, и в художественных произведениях. Грудное вскармливание остается уделом низших слоев населения, у которого просто не было альтернатив.

Если бы не Жена плотника

0_ff760_7ea28407_XL

Генрих Науэн, Мадонна с животными (1931). Изображение с сайта ludorff.com

На самом деле если бы не Жена одного пожилого плотника с окраины этой самой Римской империи…, если бы не художники, воспевшие Ее материнство, то, возможно, книжные европейские девочки и не брали бы на руки своих детей. У сегодняшних гламурных фей прекрасные образы Мадонн — чуть ли не единственный визуальный источник того, насколько прекрасным может быть кормление ребенка.

Конец «женщин у станка»?

20 век стал временем «женщин у станка». На женщину, которая недавно родила, кормит грудью и должна вернуться к станку (в офис), не стоит рассчитывать как на ответственного работника. Но государствам и капиталистам нужны были рабочие руки, поэтому пропагандировалось раннее отлучение ребенка от матери или вскармливание смесью с самого рождения.

Подобный подход практиковался как в капитализме, так и в социализме (СССР).

  • Во Франции в 20 веке на государственном уровне шла пропаганда отказа от кормления – матерям при рождении ребенка даже выдавали таблетки для прекращения лактации.

В СССР еще до 1970-го года декретный отпуск после родов оплачивался только до 3 месяцев. Потом надо было сдавать ребенка в ясли и выходить на работу – так и поступало большинство советских женщин.

Мода на ГВ как на все «экологическое»

Лишь в последние десятилетия во всем мире от старой практики стали уходить.

Сначала мы вступили в эпоху пропаганды грудного вскармливания; видимо, даже до государственных мужей дошло, что качество человеческого материала, выросшего из вскормленных в яслях и на смесях детей, оставляет желать много лучшего.

Пропаганду сменила мода на грудное вскармливание, как на все вообще «экологическое». Сегодня неудачи с грудным вскармливанием многие женщины воспринимают как личное поражение. И более того. В рамках борьбы с неравенством международные общественные организации бьют тревогу: грудное вскармливание становится классовой привилегией.

  • Мировая статистика свидетельствует о том, что чем выше имущественный и образовательный статус матери, тем выше шансы ее ребенка вырасти на грудном вскармливании.

Социологи утверждают: мы живем на планете, где умные и богатые кормят грудью, а бедные и необразованные — смесью. Но это в среднем конечно.

Согласно исследованию, проведенному в Англии, доходы семей, где ребенка кормила грудью мама, на 30 % выше доходов семей с детьми, вскормленными искусственно.

Грудь матери по требованию: преференции

Сейчас принято чуть ли не с рождения записывать ребенка в развивающие кружки. Но для развития малышу до двух лет важнее всего материнское молоко, которым его накормит мама. Грудное вскармливание «действует» комплексно: питает мозг, успокаивает — стабилизирует нервную систему, повышает общую жизнестойкость малыша. Например, около 20 % углеводов женского молока не усваиваются ребенком, а идут на поддержание микробиома в кишечнике у ребенка, регулируя его микрофлору, иммунитет, создавая сопротивляемость инфекциям. И этот микробиом совершенно индивидуальный.

Но дело не в одних лишь колориях и микробиомах.

  • ГВ создает между матерью и ребенком неповторимую и необходимую близость, обусловленную даже гормонально, которая потом становится базой для их отношений. Такой ребенок чувствует себя защищенным и любимым.

Поэтому грудное вскармливание никак нельзя рассматривать только как способ получить калории – это гораздо более глубокий процесс взаимного общения с ребенком, жизнь с ним на одной волне, дополнительный язык коммуникации, который не разложишь на слова.

  • Теплое прикосновение маминых рук в сочетании с теплым молоком, наверное, самый древний и понятный язык.

В книге «Как вырастить ребенка счастливым» автор Жан Ледлофф пишет, что у ребенка, который провел первые 6 месяцев на руках у человека, который безусловно его любит, каким бы он ни был, — черненький, беленький, красивый, некрасивый, — гораздо меньше рисков стать в будущем алкоголиком или наркоманом. Потому что в младенчестве он сполна пережил ощущения безмятежности, любви и безусловного приятия.

Но не только ребенок «выигрывает» от грудного вскармливания.

В последнее время опубликовано множество исследований о том, что кормление грудью снижает у женщин риск многих видов рака и сердечно-сосудистых заболеваний.

Истоки российского пьянства

10257

Кадр из фильма-комедии Леонида Гайдая «Самогонщики» (1961). Скриншот с сайта astravolga.ru

Исконно российский способ ухода за детьми, когда ребенка — в люльку, а мать — в поле, частично объясняет истоки самоубийственного отечественного пьянства. В книге Ирины Рюховой «История ГВ» приводится такой пример: этнографы изучали, почему в Поволжье конца ХIХ века такая разница в смертности в татарской и русской деревнях. И там и там грязь, антисанитария, гигиеническая безграмотность, но смертность в русской деревне на порядок выше, чем в татарской. Оказалось потому, что татарки – мусульманки, и они до двух лет должны кормить грудью. А в поле идут мужчины.

В русской деревне женщины – это тягловая сила, важная рабочая единица. Ребенка оставляли одного в люльке или на старших детей, или на бабушку с дедушкой. В лучшем случае мама кормила до страды. Примерно так: маленькое существо орет, плачет, зовет маму, хочет на ручки, и эмоционально не получает того, что ребенок получает вместе с молоком матери.

  • Возникает отчуждение, которое формирует у ребенка фрустрацию, эмоциональный голод, у матери – неосознанное чувство вины.

Есть ли у грудного вскармливания достойная альтернатива?

Не бывает ситуаций, когда можно порекомендовать отказаться от грудного вскармливания. Разве есть ситуации, когда можно рекомендовать отказаться от зрения или от дыхания?

  • ГВ – это не благо и это не лучший выбор. Это единственный вариант нормы. Все остальное – компромисс. Снижение качества жизни ребенка.

Согласно глобальной стратегии ВОЗ по питанию грудных детей, лучший выбор – это молоко матери. Номер два: донорское молоко. Номер три: адаптированная молочная смесь.

  • Если мы сознательно выбираем некормление, не по причинам здоровья мамы или каких-то экстремальных ситуаций, то мы нарушаем права ребенка, права человека,

потому что каждый человек имеет право на наивысший достижимый стандарт здоровья и питания.

Аргументов против ГВ не существует в природе. Это стратегия выживания нашего вида. Болезней матери и ребенка, при которых кормление грудью не рекомендуется или применяются лекарства, несовместимые с кормлением, настолько мало и они такие редкие, что шансов столкнуться с ними очень немного.

По поводу сроков кормления можно сказать одно: предлагаю допустить, что

  • каждая ответственная мать — эксперт по своему ребенку, и она лучше ориентируется в его потребностях, чем посторонние доброжелатели.

Стандарты ВОЗ рекомендуют, например, до двух лет и старше, если это нравится маме и ребенку. Мамы, которые кормят дольше, делают это по каким-то своим причинам, что-то подсказывает им, что ребенок пока не готов обходиться без этого вида поддержки.

ФОТО Николь Монэ

Математика брака. О вещах реальных и доказуемых

matematika-braka-o-veshhah-realnyh-i-dokazuemyh

Как сохранить брак? На этот вопрос пытается ответить Ольга Зарембо, опираясь на исследования известных психологов.

Прошу прощения, но я сегодня об очевидном. Наука умеет-таки много гитик, особенно если заниматься ей вдумчиво. Смотреть, исследовать, анализировать и набраться терпения. А на популярных лекциях психологи не обязательно должны сообщать об очевидном «Мыши, вам надо стать ёжиками!», а могут говорить о простых и практических вещах, которые вполне способны что-то изменить в вашей жизни.

Вчера я была на лекции профессора Йорама Ювеля «Любовь это больно?» Он много говорил об исследованиях Джона Готтмана, который в свое время поразил меня основательностью и терпением. Недаром, первый докторат у Готтмана все же был по математике.

Его тема — устойчивость брака. От чего она зависит? Профессор Джон Готтман подходит к вопросу не так, как большинство социологов и психологов, которые донимают километровыми опросниками тысячи разведенных пар. Сколько ни опрашивай, на этом этапе информации небогато. В самом деле, что можно ответить на вопрос «Почему вы разошлись?» — «Потому что жизнь стала невыносимой». Точка. Вот если бы можно было в начале пути найти симптомы, которые предсказывают крепость отношений или наоборот — их хрупкость…

Для того, чтобы найти эту зависимость необходимы долговременные исследования. На 10 лет, 20, 30, а то и больше. Надо найти пары, согласные идти по этому пути вместе с исследователями, бюджет и адски терпеливых ученых, согласных работать десятки лет ради жемчужного зерна закономерностей.

Готтман справился. Ученые его института много лет подряд записывали поведение пар, приглашая их на выходные в специально оборудованные коттеджи, записывали ссоры, конфликты, обычные разговоры. Анализировали тон, лексику, язык тела, выражение лица. Тоннами анкет выясняли, как выглядит ежедневная рутина таких пар. И все это для того, чтобы, например, через 20 лет отмотать назад кинопленку и разобраться, в чем отличие тех пар, которые развелись от тех, что сохранили свой брак.

Строгие факты — кто сохранил брак, кто развелся. Готтман не выяснял, насколько пара счастлива в своем союзе.

  • Замечу попутно, что в современном западном мире все-таки сохраняются, скорее, те семьи, где людям хорошо вместе. Экономическая необходимость сохранять брак уже не так давит. Это одна из причин большого количества разводов, кстати ))

Уровень анализа деталей дошел до того, что профессор Готтман, просмотрев пятиминутную запись ссоры мог с точностью до 94% (!) предсказать крепость отношений этой пары. Почему именно ссоры? Потому что умение ссориться один из самых важных навыков для семейной жизни, да и для жизни, вообще. Подробно я уже об этом писала, («Ссора. Инструкция к применению»), а сегодня мне хочется напомнить еще кое-что, о чем я вспомнила, слушая лекцию об исследованиях Готтмана.

Количество ссор не влияет на крепость отношений. Если вы часто ссоритесь, это не значит, что вы обязательно разведетесь, так же как постоянные конфликты не гарантируют вам и крепкого брака. Важно КАК вы это делаете. Почему? Да потому что кто-то вас обманул насчет важности компромиссов. Больше 60% семейных как и других конфликтов неразрешимы. Вот так. Нет никакого рекламного win-win. Если жене важно получить второе образование и сменить профессию, например, а муж считает, что им нужен третий ребенок, то компромисса тут нет. И не говорите мне, что жена может учиться в промежутках между токсикозом и кормлениями. Например, потому что она НЕ ХОЧЕТ. Или муж хочет жить в одной стране, а жена хочет переехать. Вариант — остановиться на островке посредине вряд ли кого-нибудь устроит.

Все та же простая мысль «Ты хочешь быть прав или счастлив?» Каждый раз, думая об отношениях, я натыкаюсь на нее так или иначе.

А если конфликт неразрешим, то он заканчивается, когда стороны устают ссориться и кто-то первым протягивает оливковую ветвь мира. Делает почти незаметный или совершенно явный жест примирения. И вот тут-то и наступает момент истины. Это очень важный прогностический момент для отношений. Если вторая сторона способна в этот момент тоже остановиться и протянуть руку в ответ, скорее всего, такие отношения выживут. Не обязательно бросаться друг другу в объятья, не все так могут сразу в пылу ссоры, но не кусать протянутую руку, не жалить, не поливать кипятком ведь можно?

Кстати, еще одним важным «симптомом» является взаимность усилий партнеров. Если старается кто-то один, то чем больше он старается, тем хуже у брака прогноз — в какой-то момент наступает слишком большое разочарование. Чаще всего, «старающейся» стороной бывают женщины, хотя и мужчины нередко попадаются в эту ловушку.

А теперь о фактах. Ничего нового, Но эффективность — это не про «новое», это про то, что работает и проверено долгосрочными исследованиями. Что же делали пары, которым удалось сохранить брак долгие годы?

1. Тратили 2 минуты с утра на то, чтобы рассказать друг другу о планах на день. Да-да, среди утренней суматохи, сбора детей в садик-школу, разлитого кофе и некормленых кошек. 2 х 5 = 10. Всего 10 минут в неделю (с перерывом на выходные).

2. Не забывали выключить телевизор Сегодня есть еще одна «рука дьявола» — смартфон. Никакого телевизора не нужно, в любой момент воткнулся в телефон и читаешь новости, листаешь френдленту в фейсбуке, смотришь сериал или читаешь «Сноб». Так вот, уцелевшие пары, говорят, ужинали без телевизора и тратили аж 20 минут в день на то, чтобы поговорить друг с другом. Без допросов с пристрастием, просто «о башмаках и сургуче, капусте, королях…». 20 х 5 = 1час 20 минут в неделю.

3. Каждый день находили чем восхититься в партнере или за что похвалить. Ну, вдруг человек внезапно составил посуду в посудомойку или решил теорему Ферма? Когда я пишу «человек» я имею в виду и мужчин, и женщин. Мы, слава богу, тоже не рождаемся с геном любви к домашнему хозяйству. Всего 5 минут. Каждый день. 5 х 7 = 35 минут (тут уж без скидок на выходные).

4. Телесный контакт. Нет, речь не про страстный, бурный и незабываемый секс, хотя тоже совсем не возбраняется. Сохранившиеся пары не упускали случая обнять друг друга, погладить, поцеловать, прикоснуться «Эй, я тут! Мое тело по-прежнему радуется твоему». Минимум пять минут в день, и тоже без выходных )) 5 х 7 = 35

Итого: Три часа в неделю.

  • Еще из исследований Джона Готтмана. Считается, что «разные там нежности» нужны в основном женщинам, а у мужиков и мимимиметра этого вашего нет вообще. Дудки. Если женщина недополучает ласковых слов и даже просто прикосновений от мужчины, ей часто могут добавить подруги или родственницы. Мы, девочки, гораздо щедрее на доброе слово. А вот мужчине обычно свою «порцию» получить больше негде. Ну, разве что появятся добровольные доноры.

5. Еженедельное свидание. Хотя бы часа на два. Обязательно с выходом из дома. Романтический ужин перед телевизором даже со свечами — типичное читерство и, вообще, не засчитывается. Наука зафиксировала: зачетное свидание это когда вы а) вышли из дома б) только вдвоем в ) делаете то, что нравится обоим.

В общем, все просто. И нет, я вам ничего не рекомендую. Вы же помните, это скрупулезно собранные данные долговременных исследований.

Морали не будет.

Оригинал

Ролло Мэй «Раненый целитель»

rollo-mej-ranenyj-tselitel

Виорика Унтилова: Безумно нравится статья «Раненый целитель», автор Ролло Мэй — американский психолог, один из ведущих представителей экзистенциального направления гуманистической психологии. Решила привести ее здесь всю.

Как однажды сказал Кьеркегор: «достичь бесконечности можно только через отчаяние».  В этой малоизвестной статье Р. Мэй вспоминает некоторых великих терапевтов и деятелей искусства, их бедственное прошлое, а также их триумфальное появление среди творцов и целителей.

«Сегодня я собираюсь поговорить с вами о том, что мне очень близко, о том, о чём «я думаю сердцем» в течение многих лет. В тот период, когда я два года был прикован к кровати из-за туберкулёза, лёжа в горах Адирондака, ещё до того, как появились лекарства от этого заболевания, — все эти мысли соединились во мне и оформились в те идеи, которыми я хочу с вами поделиться.

Эти идеи пришли ко мне, когда я проводил в Нью-Йорке собеседования со студентами, кандидатами на обучение в аналитическом институте. Я спрашивал себя: «Что должно быть у человека для того, чтобы стать хорошим психотерапевтом?

Что такого должно быть у этой конкретной личности, что подскажет нам, что вот он тот самый человек, который действительно сможет помогать другим людям в этом сказочно-долгом пути психоаналитика?

Мне было достаточно ясно, что это не приспособление или адаптированность — приспособление, о котором мы так наивно и столь невежественно говорили, будучи аспирантами. Я знал, что хорошо адаптированный человек, который вошёл и сел, чтобы проходить собеседование, не станет хорошим психотерапевтом. Адаптированность — это абсолютно то же самое, что и невроз, и в этом проблема этого человека. Это адаптированность к небытию, для того, чтобы даже самое маленькое существование могло бы быть защищённым.

Адаптация всегда существует рядом с вопросом — адаптация к чему? Адаптация к психотическому миру, в котором мы совершенно очевидно живём? Адаптация к обществам, таким Фаустовским и бесчувственным? И когда я продолжаю думать об этом, то начинаю осознавать, что двое самых великих терапевтов, которых я когда — либо знал, были плохо адаптированными людьми.

Одним из них был Гарри Стэк Салливан, который был единственным психиатром, родившимся в Америке, чтобы создать такую новую систему, которая была бы в силах повлиять не только на психиатрию, но и психологию, социологию и другие науки. Салливан, который был одним из моих учителей (мы все очень почитали его), был алкоголиком и латентным гомосексуалистом.

Однажды он сделал предложение Клару Томсону, будучи пьяным, а на утро встал очень рано, чтобы пойти и отменить его. Он никогда не мог справиться с группой больше 2-3-х человек. Профессор Клинберг, который работал в Колумбийском университете, рассказывает историю, произошедшую во Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), а именно в ассоциации психического здоровья, которую помогал основать Салливан.

Участники ассоциации встречались в Париже, и после встречи Клинберг увидел Салливана, очень мрачно сидевшего в углу. Он подошёл и спросил, в чём дело. Салливан сказал: «Всегда одно и то же. Я всегда борюсь со всеми». На что Клинберг ответил: «Но Вы не боретесь со мной!». «О, насчёт Вас мне всё равно. Вы не в счёт». Складывается впечатление, что в течение нескольких лет в старшем подростковом возрасте Салливан страдал шизофренией. Но у него было — и я не должен был говорить «но» — у него была потрясающая проницательность по отношению к людям, их проблемам и что вообще с ними происходит. Он описывал психические проблемы как то, что возникает и излечивается в сфере межличностных отношений.

Другим великим психотерапевтом, которого я знал и под чьим руководством работал была Фрида Фромм — Райхман. Она была прототипом психиатра из книги и фильма «Я никогда не обещала сад из роз». Её играла Мими Андерсон. Фрида была очень беспристрастной личностью. Она была 4 фута ростом, некоторое время была замужем за Эриком Фроммом, поэтому у неё фамилия Фромм. В Нью-Йорке в психиатрических и психологических кругах говорили в качестве очень искажённой шутки, что на самом деле название первой книги Фромма было «Сбеги от Фриды».

Однажды она была председателем (человеком, который делает доклад) в Американской Психиатрической Ассоциации, общество, членом которого был я. Мы все сидели на возвышении и Фрида Фромм — Райхманн поднялась по ступенькам и упала «всем своим ростом» на возвышение, где мы сидели. Теперь я уже не знаю значения всех этих вещей, но то, что я пытаюсь сказать, это то, что у этой женщины всегда были проблемы во взаимоотношениях.

И при этом у неё была удивительная проницательность по отношению к людям, как вы знаете, если смотрели фильм или читали книгу. Она действительно умерла в одиночестве. Бибер, когда был в её краях, поехал навестить её. Вроде бы они были старыми друзьями, и он описал её как человека, наполненного отчаянным одиночеством.

Теперь возьмём третий пример — Абрахам Маслоу. Он не был психотерапевтом, но он был одним из величайших психологов.

Он вышел из семьи эмигрантов, был отчуждён от своей матери и боялся отца. В Нью-Йорке люди часто жили в кварталах, где поселялись люди одной нации, и Аба (он был евреем) часто избивали итальянские и ирландские мальчишки, что жили поблизости. Он был дистрофичен.

Этот человек, у которого было столько адского опыта, стал тем, кто внёс понятие «пикового переживания» в психологию.

Теперь очень любопытно то, что каждый из перечисленных гениев стал стал великим именно в том, в чём была его самая слабая точка. Очень трудно поверить, что Гарри Стак Салливан, человек, который никогда не мог общаться с другими, основал такую психиатрическую систему, как психиатрия межличностной биологии.

А Аб, у которого было так много адского опыта, компенсируясь, если вы позволите использовать здесь этот технический термин, основал школу совсем противоположную, а именно школу пик — переживания и движение, занимающееся человеческими возможностями.

Я хочу вам предложить теорию. Это теория раненого целителя. Я хочу предположить, что мы лечим других людей с помощью своих собственных ран. Психологи, которые становятся психотерапевтами, так же, как и психиатры — это люди, которые будучи детьми должны были стать терапевтами собственных семей.

Это довольно хорошо установлено различными учениями. И я предлагаю развить эту идею и предположить ,что та проницательность, которая приходит к нам благодаря собственной борьбе с нашими проблемами, и приводит нас к тому, чтобы мы развили эмпатию и креативность по отношению к другим… и сострадание…..

В Англии, в Кембридже было проведено такое исследование, в котором изучали гениев: великих писателей, художников и т.д. И из 47 человек, которых отобрала для исследования эта женщина, 18 госпитализировались в психиатрическую клинику или же по отношению к ним применяли литий или электрошок.

Это были люди, которых Вы хорошо знаете. Гендель — его музыка выросла из величайшего страдания. Байрон, который считал, что только то и делает, что страдает, но на самом деле он был маниакально — депрессивным. Энн Секстон, которая, я думаю, позже покончила жизнь самоубийством, тоже была маниакально — депрессивна. Вирджиния Вульф, которая, я знаю, покончила жизнь самоубийством, тоже очень страдала от депрессий. Роберт Лоуэл, американский поэт, был маниакально — депрессивным.

Теперь я хочу обратить ваше внимание на то, что в нарушениях настроения есть очень позитивный аспект. Эта женщина, проводившая исследование, изучала биполярное расстройство, но есть и другие типы нарушений. Я бы даже расширил это до того, что сказал, что есть нечто позитивное во всех болезнях, будь то физические или психические. Можно сказать, что определённая форма борьбы абсолютно необходима для того, чтобы привести нас к той глубине, из которой возникает креативность.

Джером Каган, профессор из Гарварда, провёл длительное исследование креативности и пришёл к тому, что основная сила художника (творца вообще), т.е. то, что он называл «творческая свобода», не является врождённой. Возможно, она чем-то подготовлена, но сама креативность не врождённа. «Креативность, — говорит Каган, — замешана на боли подросткового одиночества, на изоляции и физической неполноценности».

Женщина, которая прошла через концентрационные лагеря, так же сделала исследование в институте Сайбрука. Она выжила в Освенцеме. Она изучала тех, кто выжил в немецких лагерях смерти, и интересно то, что они обнаружили одинаковые вещи. Мы ожидали, что эти бывшие заключённые, пройдя через весь этот беспредел и ужас, окажутся абсолютно разрушенными людьми. Я помню, как один из них ходил ко мне на психоанализ в Нью-Йорке.

Я слушал о том, через что он прошёл и думал: «Как человек может пережить всё это?» Но он не только пережил всё это, он стал невероятно творческим и продуктивным человеком. То, что выясняла доктор Эйджер в институте Сайбрука, было следующим: «Люди, которые пострадали от пагубных событий в прошлом, могут и реально фунуционируют на среднем уровне или на уровне выше среднего».

Механизм, помогающий справляться с этим, в состоянии предотвратить возможные вредные эффекты пагубного опыта, но пережившие всё это также могут трансформировать свой опыт в то, что будет способствовать росту. Эйджер также добавляет: «Заключённые, у которых было бедное неизбалованное детство лучше всего адаптированы к концлагерям, в то время как большинство из тех, чьи родители были богатыми и позволяющими, умирали в первую очередь».

Я очень много думал обо всём этом, так же как и мои коллеги из Института Сайбрука. Они заметили, что многие из очень уважаемых нами людей прошли через самые страшные ситуации в раннем детстве.

Исследование того, как прошло детство выдающихся людей открывает нам тот факт, что они не совсем получили того «выращивания», заботы, про которые считается в нашей культуре, что именно они приводят детей к психическому здоровью.

Получается, что несмотря на это или благодаря таким условиям, эти дети не только выжили, но и очень многого достигли, причём многие после того, как у них было самое плачевное и травматичное детство.

Так же здесь, в Беркли, было сделано исследование развития человека в течение долгого времени. Группа психологов наблюдала за людьми с рождения до 30 лет. Они наблюдали за 166 мужчинами и женщинами и были шокированы неточностью своих ожиданий. Они ошиблись в 2-х из 3-х случаев, в основном из-за того, что переоценили разрушающий эффект проблем раннего возраста. Также они не смогли предвидеть, и, по-моему, это интересно всем нам, каковы последствия «гладкого» и успешного детства. Речь идёт о том, что определённая степень стресса и количество провоцирующих, «вызывающих» ситуаций заставляет возрастать, укрепляет психологическую силу и компетенцию.

Был ещё один британский врач, его звали Джордж Пикеринг, который написал книгу «творческая болезнь», она имела ещё одно название, а именно «Болезнь в жизнях и головах Чарльза Дарвина, Флоренс Найтингейл, Мэри Бейкер Эди, Зигмунда Фрейда, Марселя Пруста и Элизабет Барретт Броунинг». Эти люди были указаны на обложке, но Пикеринг ещё добавил Моцарта, Шопена, Бетховена. Все эти люди были писателями и музыкантами, страдавшими теми или иными заболеваниями.

Он отмечает, что каждый из них страдал тяжёлой болезнью и конструктивно обходился с этим в творчестве, соответствуя при этом нашей культуре. Пикеринг говорит о своих собственных бёдрах, поражённых артритом и называет свою болезнь «союзником». «Я уложил их в постель, когда они стали болеть», — сказал он. Лёжа в кровати, этот учёный не мог больше посещать собрания комитета, встречаться с пациентами или развлекать гостей. Он добавляет: «Это идеальные условия для творческой работы, свобода от вторжения других, свобода от обычных бытовых обязанностей».

Теперь у вас возникло множество вопросов относительно того, что я говорю. И, конечно же, множество вопросов было и остаётся у меня. Об этих идеях Отто Ранк написал целую книгу «Искусство и художник». В этой работе Ранка преодоление невроза и создание искусства понимаются как вещи, абсолютно идентичные.

То, что я делаю сегодня, так это стараюсь бросить вызов всему пониманию здоровья в нашей культуре. Мы оставляем людей жить день за днём, т.к. считаем, что жизнь — это просто сумма дней, которые нам даны. Мы боремся за то, чтобы изобрести способы жить дольше, как будто бы смерть и болезнь — это наши самые страшные враги. У Т.С. Элиота были такие строки в «Четырёх четвертях»:

Всё наше здравие — болезнь,
Коль няньке дохлой доверяться,
Твердящей нам всю ту же песнь,
Что в мир иной пора нам собираться,
И во спасение должна болезнь усугубляться.

Всё это потрясающе важные вещи, если вы можете в них поверить. Когда он говорит: «Наше, в том числе и проклятье Адама», он обращается к тому факту, что все мы ужасные дети Адама. Всё это названо словами, которые больше не ласкают наш слух, имеется в виду «первородный грех». Идея в том, что не так важно, как долго ты живёшь, дело в том, сколько дней ты можешь себе добавить. Многие люди предпочитают уйти, умереть, когда их работа завершена, но в этом опровержении говорится о том, что расстройство и болезнь значат нечто совсем другое, чем то, как это понимается в нашей Фаустовской цивилизации.

Если отчуждение — это болезнь, то и оно тоже могло бы стать тем, что соединило бы нас с новыми другими на новом, более глубоком, уровне. Мы видим это в сострадании. Креативность — это один из продуктов правильных отношений между природой и бесконечностью внутри нас.

Мы видим ещё один талант, которым, безусловно, обладала Фромм — Райхманн, который был у Аба Маслоу и Гарри Стака Салливана — у них был талант сострадания, умение чувствовать других людей, умение понимать их проблемы — вот ещё одно качество, которым должен обладать хороший психотерапевт. Период дегенерации и хаос, я надеюсь, не вечны, но ведь он часто может быть использован как способ реформации и реорганизации нас на новом уровне. Как сказал К. Г. Юнг «Боги возвращаются к нам в наших болезнях».

Оригинал

На фото — Ролло Мэй

Почему мой ребенок не пойдет в муниципальную школу. Семейное обучение — какие есть варианты

pochemu-moj-rebenok-ne-pojdet-v-munitsipalnuyu-shkolu-semejnoe-obuchenie-kakie-est-varianty

Нина Табакова, преподаватель, автор проекта БезПодгузника выбирает семейное обучение и рассказывает о его преимуществах:

Моей дочери в августе исполнится семь лет, и уже примерно два года мы всей семьей активно отбиваемся от утверждений “она идет в школу через год/ на следующий год/ в этом году”. Чем ближе к семилетию, тем четче мне приходится формулировать как причины моего решения, так и “обходные пути”: каким именно образом я планирую дать ей образование.

Думаю, я знала это еще до ее рождения. Я преподаватель вуза, и с самого начала своей карьеры не могла не замечать стабильно ухудшающийся уровень знаний абитуриентов и первокурсников. К старшим курсам некоторые из них выходят на существенно лучший уровень. К сожалению, далеко не все, однако в вузе возможность учиться тому, что действительно пригодится в жизни, есть у большинства студентов.

Итак, как и почему: почему мой ребенок не пойдет в муниципальную школу в России (на данном этапе я говорю преимущественно о начальной школе, хотя существенная часть сказанного относится почти в той же мере и к старшеклассникам) и что я планирую делать для ее обучения.

Почему?

Начну со второго вопроса, поскольку он проще. С недостатками школьной системы согласны почти все родители, в том числе те, чьи дети все-таки пошли в школу. Итак, причины.

Во-первых, здоровье

Я совершенно не считаю, что семилетнему ребенку полезно сидеть четыре часа в день, скрючившись за партой. Не всем детям также подходит школьный режим: у меня жаворонок, но бывают и дети-”совята”. Я хочу, чтобы она высыпалась и вставала с улыбкой, и свое утро превращать в квест “разбуди ребенка, который хочет спать; накорми завтраком до того, как он почувствует голод; собери и выпроводи на холодную улицу” признаться, тоже хочу не очень сильно.

Во-вторых, комфорт и оборудование здания

Сравните свой удобный офис со среднестатистической школой. В школе холодно, еда там невкусная, в туалетах плохо пахнет и нет мыла и бумаги, охранники, а часто и учителя ворчливы и неприветливы. Мелочи, конечно, но добавим и их в общую копилку.

В-третьих, школы неудобны для родителей

Если не учитывать группу продленного дня, ученик начальной школы в среднем проводит в здании школы около четырех часов; потом его нужно забирать и отводить куда-то. Если нет няни или бабушки (не все бабушки живут рядом, а няня — дополнительные расходы, которые можно использовать и более рационально, применительно к тому же самому досугу ребенка), делать это приходится родителям.

Дорога и сборы занимают не менее часа в день, к тому же, непонятно, куда девать ребенка после занятий. Группа продленного дня не подразумевает ни кружков, ни дополнительных занятий с ребенком, то есть все занятия английским и шахматами возможны только в послепродленочное время, после завершения рабочего дня у родителей.

Пока что мы затрагивали только очень внешние причины, давайте посмотрим, для какой цели стоит терпеть такие неудобства, и стоит ли? В школу младшеклассники ходят по двум основным причинам: знания и социализация (в старших классах в некоторых продвинутых случаях добавляется умение учиться, самостоятельная постановка целей и исследовательская деятельность, а также построения отношений с учителем).

Знания

Этот довод не впечатляет совсем, честно. Что такого особенного должен уметь ребенок, закончивший первый класс? Читать, считать до ста и писать? И мой ребенок, и большинство ее подруг умеют это до того, как пошли в школу, а те, кто не умеет, все равно доучиваются и доделывают уроки дома.

Я как профессиональный преподаватель, нахожусь, конечно, в довольно выгодном положении, поскольку хорошо представляю как то, чему надо учить, так и то, и как это делать. Но ведь большая часть родителей все же закончила среднюю школу? Уж на объем знаний, предлагаемых начальной школой, навыков должно хватить у 99%. В старших классах по предметам, не являющимся специализацией родителей, может понадобиться помощь репетиторов.

Социализация

Тут я испытываю сильное желание дать ссылку на сайт Луркоморья, статья “Школьная иерархия”. Контингент школьных учеников очень важен и далеко не всегда предсказуем, а в случае, если ребенок идет в школу по месту жительства, как правило, не приходится и выбирать. Школы, имеющие высокий рейтинг, не всегда расположены рядом с домом и нередко для поступления в них требуется сдать экзамен. Экзамены меня не пугают, но школа, расположенная далеко от дома все-таки не для младшеклассников, как по мне.

Справедливости ради, этот перечень, конечно, не исчерпывающий. И есть вещи, которые в правильно организованной системе школьного обучения меня все-таки привлекают. И, если я вдруг найду правильно организованную школу, я все-таки не исключаю возможности того, что детка туда отправится (хотя вряд ли это случится в первом классе).

Как?

К сожалению, памятный некоторым родителям (по временам нашего детства) вариант, когда школьные преподаватели приходили домой к ученику, возможен только в случае болезни и на относительно непродолжительное время. Хотя сама я когда-то провела на таком домашнем обучении целый год, и, клянусь, несмотря на болезни, это был лучший год моей школьной жизни. Но мой ребенок, слава Богу, здоров, так что такой вариант мы не рассматриваем.

О том, что существуют заочная и семейная формы образования, знает, наверное, большинство. Разница между ними в том, что на заочной форме обучения ученик следует школьной программе и даже сдает экзамены (периодичность различается в зависимости от школы, от еженедельной до ежегодной), на семейной же родители сами определяют и содержание программы.

Иногда заочную форму обучения называют хоумскулингом (экстернатом), семейную — анскулингом. При любой форме обучения ребенок имеет право сдать ГИА и ЕГЭ и получить аттестат о школьном образовании, действительный для поступления в российские вузы.

Я пока склоняюсь к заочному обучению, это чуть менее радикально, хотя и знакома с совершенно чудесными анскулерами. Есть несколько школ, работающих с заочным образованием, среди самых известных:

Основное, на что стоит обратить внимание при выборе школы: периодичность сдачи отчетности и, собственно, стоимость занятий. Я пока склоняюсь к варианту более свободного обучения.

ФОТО Джуди Маккаби

Телесное общение с ребенком. Границы дозволенного

telesnoe-obshhenie-s-rebenkom-granitsy-dozvolennogo

Ольга Коляда, психолог: Телесное общение с ребенком — довольно острая тема. Дело в том, что у взрослых городских жителей контакт с собственным телом выстроен, как правило, очень сложно – не через ощущение и понимание своей телесной части, а через умственные представления и понимания на основе теоретических (то есть внешних по отношению к своему телу) знаний.

Поэтому,

Первый совет

– налаживайте прямой контакт с собственным телом, чувствуйте его, принимайте, понимайте, и тогда общение с другими телами, в том числе телом вашего ребенка, будет намного проще и естественнее.

Второй совет

– честно признавайтесь себе и разделяйте то, что вы делаете для ребенка, исходя из его желаний и потребностей, а что – для себя. И старайтесь это не путать. Потому что область «вредного» чаще всего начинается как раз там, где мы следуем своим желаниям, вообще о ребенке не думая. Желания же ребенка – чаще всего вполне естественны и безвредны (за исключением особых травм, а они бывают не часто и далеко не у всех).

А теперь – давайте разберемся с мифами на эту тему.

Совместный сон

Хорошо это, или плохо, полезно, или вредно – есть куча обоснований на каждую точку зрения. Но что лучше именно для вашего ребенка? Это может дать понять его тело. Ну и к тому, что ребенок говорит, тоже стоит прислушиваться, если возраст такой, что ребенок уже разговаривает. Ну и полезно, чтобы желания вашего ребенка не противоречили вашим, иначе радости ребенку не будет.

А вот если ребенок, к примеру, говорит, что хочет спать с вами, но уснув, начинает отползать или лягаться и отстраняться – скорее всего, причина желания совместного сна – не телесная, и тут хорошо бы разобраться, в чем она (может, внимания хочется, или боится спать один) и устранить именно причину.

У меня с моими двумя детьми был разный опыт совместного сна. С сыном спала дольше (в грудном возрасте), с дочкой – меньше. А потом у нас был опыт успешного лечения болезней совместным сном – лет до 12, когда ребенок сильно заболевал, с температурой, кто-то из нас, родителей, шел спать с ним (ну, или брали к себе, пока они спали в детской кроватке). Болезнь при этом протекала легче и заканчивалась быстрее. Ну, и это получалась одна-две ночи.

Телесный контакт, особенно с ребенком противоположного пола, и сексуальность

Начнем с того, что если у родителей с их сексуальностью все в порядке – они не воспринимают своего ребенка, как сексуальный объект, как минимум до начала гормональной перестройки в подростковом возрасте. Ребенок же вообще еще не воспринимает эротических чувств, ибо нечем. Поэтому, сам по себе телесный контакт с точки зрения развития у ребенка нездоровой сексуальности – не вреден никак.

Что может быть не полезно? Если у родителя по каким-то причинам возникает сексуальное возбуждение от такого контакта – это может считываться ребенком, как тревожащее напряжение. Или, если у ребенка сильно развита эмпатия, он может «снять» это состояние и перевести в свое ощущение. Но с таким ощущением ему будет не комфортно, оно будет напрягать и пугать, как непонятное и неудобное.

Ну, и – за исключением гигиенических и технических процедур – не стоит уделять слишком много внимания области гениталий у ребенка, если он сам не «озабочен» ею. Если озабочен – стоит выяснить причину и устранить ее.

Ребенка нельзя слишком много ласкать

Первый возникающий вопрос – а «слишком много» — это сколько, в чем измерять, и главное, кто это определяет? И второй вопрос – а как ласкать, что имеется в виду? Например, тема с поцелуями.

Целовать детей в губы – если чувствовать, как это ощущаешь, а не просто повторять увиденный образец – это странно. А вот в щечку, в макушку, совсем мелких – в пузико, ладошку или стопу – это нежность и игра.

Гладить и обнимать (моя дочка, когда была маленькой, говорила «обжимать», и это звучало точнее, по сути) – очень даже полезно и приятно. Мы спокойно гладим домашних животных – кошек и собачек, и в этом с нашей стороны нет эротики и есть много взаимного телесного удовольствия. С ребенком возможно то же самое. И домашние питомцы, если понаблюдать, через какое-то время насыщаются лаской, и уходят. Точно так же поступают дети. Когда им достаточно телесного контакта – они начинают его прекращать, и им не стоит в этом мешать.

Если происходит что-то иное, странное, с ребенком всегда можно поговорить, задав прямой вопрос – почему он поступает так или иначе. И при необходимости – обратиться к специалисту для психокоррекции.

Когда мои дети немного подросли, с сыном характер телесного взаимодействия изменился сам собой. Он стал сторониться «нежных поглаживаний», разве что по голове. Зато любимым делом стал массаж спины, а еще мы стали «сражаться» — то есть пришла новая, игровая, форма телесного взаимодействия, удобного для обоих.

Ребенок не должен видеть родителей голыми

Я бы сформулировала немного иначе – у ребенка должна быть возможность не видеть родителей голыми, если ему это неприятно. Дети разные – кому-то безразличны голые взрослые, кому-то интересны сперва (ведь они – не такие, как ребенок), а потом безразличны, а кому-то изначально неприятны. Это все – варианты нормы. Поэтому, с одной стороны, не стоит расхаживать перед ребенком нагишом, а с другой – ни к чему излишне напрягаться и делать трагедию из того, что ребенок может вдруг застать вас во время переодевания.

Если же ребенок реагирует странно и для вас непонятно – спросите его, что с ним. И попытайтесь понять, поговорить, разобраться в причинах странной реакции.

В целом – все мы существа телесные, и нашим телам, как и душам, хочется тактильного контакта с другими телами. Это – жизненная потребность, которую для здоровья – полезно удовлетворять. И всяческая эротика – это только одна из форм такого контакта, не доступная до срока детям. Если не зацикливаться на ней – можно найти множество приятных и удобных для вас и вашего ребенка форм телесного общения.

«Раннее развитие» – просто способ зарабатывания денег

rannee-razvitie

Настя Дмитриева: Раннее развитие – миф, мода или необходимость? Действительно ли ребенок нуждается в раннем развитии и что может быть этим развитием лично для вашего ребенка? Рассказывает педагог Дима Зицер.

– Просто способ зарабатывания денег, вот и все. Фантазия, что мы должны становиться такими, как кому-то представляется, она же странная сама по себе. И про раннее развитие: оно идет рука об руку с представлением или обманом, может быть, что человек сам, будучи в открытой, нормальной, интересной среде, не наберет самостоятельно то, что должен. Наберет совершенно точно, куда он денется.

– В студии раннего развития ты не веришь?

– Я верю, что есть замечательные учителя и преподаватели. Смотря, опять-таки, что имеется в виду. Есть такой проект «Вместе с мамой», я случайно туда попал в субботу утром. Приходят мамы, папы с детьми, там играет музыка, они под эту музыку тусуются. Очень прикольно. Что же я, против, что ли? Как мы с тобой ходим в клуб, музей, хорошей компанией уезжаем за город, здесь то же самое. Не знаю, насколько это студия раннего развития, это сама жизнь так устроена. Хорошо ли рисовать с детьми? Замечательно. Хорошо ли вышивать вместе? Чудесно. Вместе готовить еду? Просто счастье. Валяться на диване? Тоже очень весело.

– Когда меня спрашивают, куда ты водишь своего ребенка, и я отвечаю, что никуда не вожу, всегда встречаю недоумение: а почему не водишь? И вроде как я должна объяснить, почему же не вожу никуда.

– В том, что ты сейчас сказала, очень значимы глаголы: не «куда твой ребенок ходит», а «куда ты его водишь?» Это и прокладывает жесткую колею, которая упирается в никуда. У дяденек и тетенек просто есть фантазия, куда твой ребенок должен ходить, чтобы развиться. И если их спросить: «А что с ним станет, если он не будет туда ходить?», ответ будет: «Как вы можете об этом говорить? Как вы вообще можете так ставить вопрос?» А ничего не будет. Ребенок же в это время не в безвоздушном пространстве находится: он тусуется с мамой, смотрит вокруг, набирается впечатлений. Которые уж точно не хуже впечатлений в студии раннего развития.

– Такие студии появились массово несколько лет назад. И если ты говоришь, что это маркетинг, то он нашел отклик в сердцах очень большой. Почему?

– Родителей поймать очень легко. Есть родительская тревожность у любого родителя, это вещь объективная. Мы волнуемся, что чего-то не додадим, что что-то сделаем не так. Произвести на этот счет манипуляцию с любым из нас довольно просто. Делают это все, кому не лень, помимо частных предпринимателей, государство тоже любит с этой темой поработать.

– Как?

– Нормы, при которых, приходя в первый класс, нужно уметь читать. Это же удивительная история, что это вообще такое. А школа зачем тогда нужна? Пика это достигает в ненавистной мною системе профориентации: когда человек в 14-15 лет должен знать, кем он будет. Мне кажется, человек в этом возрасте не должен знать, кем он будет, и наоборот, правильно, если он не знает и проверяет все, что его интересует и цепляет.

Однако с точки зрения государства и управления очень удобно, если мы в 14 лет знаем, кем мы будем. И они заодно тоже это знают. Наши родители, наши бабушки ведь очень гордились тем, что в их трудовой книжке всего одна запись. Подумай только: одна запись в жизни. Человек вообще ничего не попробовал, ты понимаешь? Человечность ведь наша как раз и проявляется в том, чтобы пробовать новое, менять все время разные вещи.

 — Разве я не могу передумать?

— А способы манипулирования и управления бывают разные. Например, мы говорим ребенку: «Если ты что-то сказал, ты должен так сделать». Да? А разве я не могу передумать? Разве моя человечность не в том проявляется, что я что-то сказал, потом взвесил и понял, что ошибся. Дальше инструментарий, как я это делаю, чтобы человека не подвести, не нарушить что-то, но тем не менее. Это инструмент, а моя человечность проявляется в том, что я что-то меняю.

«Он занимается музыкой, а теперь хочет бросить. А мы ему говорим, что надо доходить».

– Музыкальную школу.

– Да даже просто кружок в четыре года. И это еще можно сдобрить такой приправой: «Ты же сам хотел!» или «Мы же договорились!» Это же стопроцентная манипуляция: договора не было, он ничего не хотел, он просто очень хорошо относится к маме, и она его обманула, воспользовалась тем, что она для него – очень важный человек, а он ей поверил, дурачок.

– А маме-то почему так важно закончить? Ее саму так научили?

– Совершенно верно. Мама в этот момент сама манипулируема, мы сказали уже, как. Она не останавливается и не задумывается о том, как это прекрасно, если человек в четыре, пять лет попробовал немножко, что такое флейта, потом попробовал немножко, что такое театр, изо, шахматы. Это же здорово.

– Ты опередил мой вопрос. Когда предлагаешь много разного, и человек себя в этом ищет. Тут всегда есть опасность: у тебя сначала получается, а потом, встретив первую же трудность, ты дальше не шагаешь.

– Это правда. Но в реальности же есть преподаватель, и это как раз его задача: как сделать так, чтобы эту трудность стало возможным и интересным преодолеть. Это человек, который силы дает, пути представляет. А если преподаватель сидит и повторяет одно и то же про то, что если встречаются трудности, их надо преодолевать, чем он помогает? Все в порядке с трудностями. Это ведь тоже особенности нашего языка: одно дело – говорить о том, что сейчас тебе будет трудно. Другое дело – сказать, что ты сейчас сделаешь следующий шаг. Совсем разные вещи.

Здорово, когда у человека есть опыт что-то начать, а потом оставить это, передумать. Нужно ли в этот момент, чтобы человек 4-5 лет умел объяснить, что к чему? И да, и нет. Я имею право какие-то вещи оставлять без объяснения. А мама эта бедная, или папа, которые говорят, что нужно обязательно доводить все вещи до конца, они же находятся в этой парадигме, заведенной когда-то.

Если задуматься, что такое детскость? Детскость – это шуметь, это бросать, заниматься десятью делами сразу и получать от этого удовольствие, а вовсе не то, когда сидят маленькие мудрые старички, в три года начавшие заниматься рисованием, и теперь у них всю жизнь только рисование.

– Тогда сам этот глагол «развивать», как внешнее действие со стороны родителей, по-твоему, вообще нужен? Или ребенок сам сообразит, что ему делать и как развиваться?

– Кто я, чтобы бороться с глаголами. Я бесконечно привожу один и тот же пример, про чтение. Как сделать так, чтобы дети читали? Есть очень простой способ, а заодно и глагол «развивать» в кавычках. Читать. Это все. Если я нахожусь в пространстве, где мама и папа читают, я так или иначе буду читать. Я ведь все впитываю в этом возрасте, как губка. К тому же я чувствую себя частью семьи, частью семейной культуры, ее носителем.

Теперь, если мое развитие ребенка состоит в том, что я прихожу домой с работы, плюхаюсь на диван, включаю телевизор и говорю: «Иди-ка займись чем-нибудь полезным, почитай», это такого уровня самообман, что я его развиваю!

Я, наоборот, притормаживаю его развитие, я его приучаю, что чтение – тяжкий, неприятный труд, в определенном смысле наказание, я ведь наказываю тебя необщением со мной. Еще и твержу мантру о том, что все люди должны читать. Это же разрушение.

Если я хочу, чтобы он читал, я беру бумажную книжку с полки и перелистываю любимые страницы Куприна, Тургенева, кого угодно. Если вы не читаете, он в этот момент будет развиваться иначе, рядом с вами, но все равно будет.

Я совсем не понимаю, как это: взять и насильно «развить». Зато если перевернуть этот глагол, то «развиваться» он будет все равно.

Развивайте себя, жить нужно весело

– То есть родителю нужно, с одной стороны, не мешать, с другой, предоставить возможности для развития? Я правильно услышала? Или родителю нужно самому развиваться?

– Вот, молодец. Родителю нужно осознавать собственный интерес и радостно заниматься тем, что ему нравится. Это лучший пример, который можно показать человеку. В переходном возрасте, когда я интересовался любой литературой про любовь, отношения и так далее, я запомнил у Мопассана оборот: «Его зажгла чужая страсть». Ребенка зажжет чужая страсть, гарантированно.

Если мама самозабвенно жарит котлеты и шьет, а папа самозабвенно жарит рыбу, хотя нет, давай не будем по гендерному признаку разделять. Если папа самозабвенно жарит котлеты и вышивает, а мама ловит рыбу, я точно зажгусь. А если и не зажгусь, то получу подтверждение тому, что здорово заниматься тем, что приносит радость, что двигает меня вперед.

Нужно ли развивать ребенка? Нет, не нужно. Ответ звучит банально: «развивайте себя», но так и есть. Жить нужно весело. Жить нужно так, чтобы понимать, что ты делаешь сейчас.

– Тогда другая крайность: родители решили предоставить все возможности для выбора и самоопределения и окончательно затаскали ребенка по кружкам и студиям. Как им понять, что они увлеклись предоставлением возможностей?

– Родители все равно не могут предоставить все возможности. Здорово, если у них получится показать, какая жизнь интересная, подглядеть, как здесь танцуют, а там занимаются робототехникой. В этот момент им надо быть достаточно чуткими для того, чтобы дать ему право заинтересоваться. Если я таскаю его везде, тыкаю его везде, он точно не успевает понять и заинтересоваться. Не надо этого делать. Наша роль не в этом: открывать поле – да, конечно, насильно засовывать человека в самые разные рамки – нет.

Есть еще такой возрастно-психологический аспект: когда мне 4-5 лет, у меня постоянно меняются центры внимания, я должен успеть зацепиться. Мы же разные. Сколько у нас, у взрослых, есть фильмов, в которые мы въезжаем на 23-й минуте? А если меня на 14-й отвлекли, потому что хотели развить, то я уже не зацепился, уже этот фильм не оценил. И про книжки так же, и про еду, и про танцы.

– Ты же знаешь наверняка книгу «После трех уже поздно», пугающую многих родителей тем, что они опоздали. Есть, на твой взгляд, возрастные точки, после которых действительно бывает поздно чему-то учиться? Часто, например, говорят, что вот 3-4 года – такой возраст, когда ребенок впитывает все, как губка, и надо скорее учить с ним иностранные языки.

– С иностранными языками, по моему опыту, кстати, все ровно наоборот. В XIX веке жила великая женщина, Аделаида Семеновна Симонович, на мой взгляд, совершенно не оцененный первооткрыватель. Она основала первые детские сады в нашей стране, по большому счету, придумала всю систему. У нее была интересная статья, «Плохая бонна, или Обрусение детской». Когда у родителей начинается обсессия на тему иностранных языков, я обычно привожу им в пример эту статью. Симонович пишет, что не надо волноваться.

Когда человек станет постарше, в возрасте 6-7 лет, он спокойно возьмет второй язык, когда будет понимать, зачем он ему нужен, будет слышать, что так разговаривают другие люди. Правда ли, что учить другой язык правильнее в 8, а не в 45? Да. Но вот какой важный момент: сегодня ребенок, в принципе, не останется без иностранного языка. Он слушает музыку, смотрит киношки, он наконец начинает переписываться с людьми из других стран. Нужно очень, очень плохого учителя найти, чтобы помешать ребенку в этом.

Это про языки. А есть ли другие вещи, которым поздно начинать учиться?  Когда я занимался музыкой, у моей учительницы самому старшему ученику было 54 года, а пришел он к ней в 52. Он просто понял, что всю жизнь хотел заниматься музыкой, и сейчас пришло время. Нет, Насть, мне кажется, это тоже такой обман: мы всегда можем начать заниматься тем, чем хотим. Этот обман тоже подкрепляется некоторой педагогической традицией.

  • Когда великовозрастная девица или юноша говорит родителям: «Ну что же вы меня не заставляли в детстве музыкой заниматься?», это двойной обман.

Потому что если ты очень хочешь заниматься музыкой, иди и занимайся. А если ты представляешь себя настолько безвольным существом, что не в состоянии взять себя в руки сейчас, это очень странное представление о жизни. Я – человек играющий, легче научиться играть в 8, 9, 10? Да.

У меня есть такой приемчик, сейчас его сдам. Когда я выступаю в зале, часто прошу поднять руки тех, кто ходил в детстве заниматься музыкой. Руки поднимают, как ты понимаешь, в России две трети интеллигентного зала. После вопроса: «Кто сейчас может подойти к инструменту и что-то наиграть?», остается 2-3 руки. А что же с остальными-то произошло? Что с ними в детстве творилось? Может, они в это время могли в хоккей играть самозабвенно? Змея запускать воздушного? Рисовать? Сработала какая-то амбиция родительская в этот момент.

Почему их посылают играть? Это то самое развитие! Вот, кстати, не недавно они появились, эти студии раннего развития, они были и в Советском Союзе, только выбор был меньше. «Мы развиваем ребенка, ему надо играть!» Да ладно! Те единицы, действительно талантливые в этом, кому на роду написано играть, мы их заметим, они проявят себя непременно.

  • Выключайте телевизор, откладывайте бутерброд и идите к своему ребенку

– Ребенок может бесполезно тратить свое время? Есть такое понятие – бесполезная трата времени?

– Да ладно тебе, ответ очевидный.

– А планшеты, компьютерные игры? Если говорить о детях помладше, то ситуация, когда ребенок сидит дома и собирает условную пирамидку, а мама его выдергивает, чтобы отвести на развивающее занятие.

– Это разные вещи, планшет и пирамидка. Если человек сидит дома и играет с утра до ночи на планшете, надо бы понять, что они такого с тобой сделали, что тебе настолько не хочется быть с ними. Хорошо это или плохо, я сейчас говорить не буду, это отдельная тема. Но это точно мы его выпихнули в виртуальный мир. Но в этом виртуальном мире он тоже хоть что-то получает, тоже развивается.

Фанат ли я подобного развития? Нет, я не фанат, но я понимаю, что нет ни одного исследования, которое подтверждает, что планшеты пагубно влияют на ребенка. Если в этот момент родитель, который сам же и подсадил его на этот планшет, теперь силой пытается его оттуда оттащить, чтобы он пошел «поразвивался», возникает вопрос: «Зачем?» Если он уже что-то делает, зачем его переключать? Если вы хотите побыть с ним, продемонстрировать ему, как интересно вы живете, ура. Более того, если вы действительно начнете интересно жить, он непременно к вам подключится. Хотя имеет право этого и не делать.

А все, что касается пирамидки, это же иллюзия, навязанная извне, галлюцинация: нам все время кажется, что вот сейчас, через 10 минут, начнется самое интересное, сейчас, сейчас, я доеду до студии, и начнется.

  • Человек в три года в большинстве случаев еще не подсаженный на эту странную идею подготовки к жизни вместо самой жизни. Так, может, и не надо?

Развивалка ведь так и устроена: подготовка к чему-то грядущему. Когда наступает грядущее, оно оказывается подготовкой к чему-то следующему.

  • Раннее развитие, как подготовка к детскому саду, детский сад – подготовка к школе, школа – подготовка к университету, университет – подготовка ко взрослой жизни, а жизнь – подготовка к смерти.

Очень круто, если он собирает пирамидку. Это дает ему право на себя, он это не осознает, а выучивает автоматически: я могу идти за собственным интересом, я могу быть в моменте, я могу к своему действию относиться с уважением. Целый комплекс.

– Последний вопрос. Родители прочитали наш текст, поняли, что водить насильно больше не хотят, бездумно развивать тоже. Но они ведь долго могли жить в этой парадигме, из нее так просто не вынырнешь. Можешь подсказать контрольные вопросы, которые мамы и папы могут задавать себе, чтобы их снова не начало заносить?

– Главный вопрос всегда: «Зачем». Вот мы сейчас бежим в развивалку, уже опаздываем, и вдруг ребенок, с которым мы бежим, давай пусть ему будет 4 года, видит порхающую бабочку. Он, конечно, останавливается. На автомате большинство из нас эту инерцию продолжит: «Ты что, побежали скорее!» Если я в этот момент задам себе вопрос: «Зачем?», все сразу встает на свои места. Если мы бежим и опаздываем на развитие, то вот же оно происходит сейчас.

Следующий вопрос: «Чему я его сейчас учу?» Родитель же любит про это поговорить: как научить тому, как научить этому? Чему я его учу, когда прошу его прервать то, чем он занят, и побежать и предаться тому, что кажется важным мне. Чему я его учу? Предавать себя, подчиняться чужой воле, тот, кто сильный, тот и прав. Вот чему я его учу.

На этот вопрос надо ответить честно. В тот момент, когда я тащу его за руку на встречу, я не учу его не опаздывать. Это очень важный момент. Нельзя таким образом научиться не опаздывать, у него совсем другая картинка сейчас в голове, он все видит не так, как видите вы. Я не учу его опаздывать, я учу его тупо подчиняться, я учу его бездумно выполнять действия. Я учу, что есть какие-то неведомые важные дела, которые гораздо важнее того, что хочет сейчас он, и которые он почему-то должен выполнять. Я делаю из него маленького исполнителя воли сильного. То есть делаю, в общем-то, ровно противоположное тому, что хочет каждый родитель.

И последний вопрос: «Что я сейчас делаю?» Что я делаю в тот момент, когда лежу на диване и отсылаю его почитать. Пытаюсь отвязаться от него? Ответьте себе правду. А дальше либо честно отвязывайтесь, только другим способом: дайте ему заниматься тем, чего хочет он. Либо ужаснитесь этому: «Вау, неужели это действительно то, чего я хочу?», – и выключайте телевизор, откладывайте бутерброд и идите к своему ребенку.

Оригинал

Ботокс против эмоций

botoks-protiv-emotsij

Лайдж Ки: Ученые считают, что выражения лица, имея обратную связь с мозгом, влияют на наш эмоциональный опыт. Ботокс имеет побочный эффект  — при его применении невозможно полноценно выражать эмоции. Но новое исследование позволяет говорить о еще одном побочном явлении: невозможности полноценного ощущения эмоций.

Ботокс, использующийся для борьбы с морщинами на лице, основывается на довольно опасном веществе под названием ботулотоксин. Работает оно путем временной парализации мышц, вызывающих морщины. Это означает, что кроме отсутствия морщин у применяющих ботокс отсутствует и возможность как-либо двигать соответствующими мускулами, а это может приводить к гораздо более серьезным последствиям, чем просто виду прекрасной статуи.

Ученые считают, что выражения лица сами по себе влияют на наш эмоциональный опыт, так что при ограничении мимики человек ограничивается и в эмоциональной сфере. «С ботоксом человек может отреагировать на эмоциональное событие вроде грустного момента в фильме, но из-за ботокса некоторые мышцы лица работать не будут и у мозга будет меньше обратной связи, что позволяет проверить влияют ли на наши эмоции наша мимика и сенсорная обратная связь от соответствующих мышц к мозгу» — комментирует работу психолог Джошуа Дэвис (Joshua Davis) из Колледжа Барнарда в Нью-Йорке.

Дэвис с коллегами провели эксперимент в котором людям показывали эмоционально наполненные видео перед и после инъекций ботокса или рестилана. Рестилан также используется для удаления морщин, но он не парализует мышцы, а лишь заполняет появившиеся проседания кожи.

В сравнении с контрольной группой, группа пациентов, получивших ботокс, «проявили значительное общее снижение в силе эмоционального опыта», как пишут авторы в своей работе. В частности, эта группа слабее реагировала на умеренно позитивные клипы после инъекции ботокса, чем до нее. Результаты исследования позволяют поддержать идею, выдвинутую более века назад, о том, что обратная связь от мимики к мозгу может влиять на то, как мы переживаем эмоции.

Сама по себе улыбка, например, может сделать людей счастливее, а если постоянно хмуриться, то можно ухудшить свое настроение. Отчет об исследовании был опубликован в июньском выпуске журнала «Emotion».

Оригинал 

Акушерки смогут принимать роды без врачей

akusherki-smogut-prinimat-rody-bez-vrachej

У акушерок России появится собственный профстанадрт. Об этом сообщают «Рамблер-новости» со ссылкой на «Известия». Благодаря этому документу, акушерки смогут получить высшее образование, вести неосложненные случаи беременности самостоятельно и принимать роды без врачей.

Профессиональный стандарт акушерки разработали в Ассоциации медицинских сестер России. Сейчас он находится на рассмотрении у властей. По мнению главы Ассоциации, новый профстандарт позволит разгрузить врача и повысит уровень доступности медицинской помощи. Немаловажным это окажется для самих акушерок – он позволит им профессионально расти.

Такая практик уже давно существует за рубежом. Так, в Великобритании, Дании, Швеции и некоторых других странах, у которых наблюдается самые низкий уровень перинатальной смертности, основную роль в родах играет акушерка с высшим образованием. Как правило, там они ведут около 70% всех родов.

ФОТО Birth Unscripted

Правда некоторые врачи уверены, что такая практика не приживется в России, поскольку для ведения и самих родов достаточно врачей. По их мнению, в российской медицине просто не нужны такие акушерки. Кроме того, в настоящее время только 10% родов нормальные, все остальные протекают с осложнениями.

И вот тут возникает вполне закономерный, но во многом риторич еский вопрос: почему в вышеназванных странах акушерки (которые имеют право принимать только нормальные роды без осложнений) принимают 70% родов у женщин, а в России таких (родов без осложнений) только 10%?

Оригинал

Плохая мама

plohaya-mama

Леля Тарасевич: Я — плохая мама. Прямо-таки отвратительная. Ну вот вчера, например. Устала на работе. Отстояла два часа в пробке. Припарковалась за квартал от дома, жутко замёрзла, ещё и поскользнулась. Не упала (вот оно, спортивное детство!), но спину потянула (вот она, приближающаяся старость!). А вместе со спиной я потянула настроение.

Как там это научно называется? Мама не в ресурсе?

Так вот – мама не в ресурсе! Знаете, такая мама с ограниченными возможностями.

Я прихожу домой, перед дверью натянув на себя маску хорошей мамы, и начинаю задорно болтать с сыном и готовить ужин.

И тут Матвей разливает молоко. Ну это для него. А для меня это РАЗЛИВАЕТ МОЛОКО!!!!

Я с шумом выдыхаю, вытираю стол, стул, полы и мило ему улыбаюсь. Ночью придётся вымыть полы в квартире. Улыбка у меня выходит кривоватая и ненатуральная. Сын недоверчиво косится на меня, и бочком-бочком движется в сторону ванны — от греха подальше. Он в свои четыре далеко не дурак, и даже не зная слов «не в ресурсе», понимает, что может сейчас огрести.

В ванной он размазывает по зеркалу зубную пасту красивыми узорными завитушками. Он очень ждёт Новый год и приближает его, как может.

Я захожу, сцепляю зубы, чтобы не учить сына нецензурной лексике, и выдаю ему тряпку. Ночью придётся перемывать и зеркало. По моей маске хорошей мамы уже побежали трещины, и я ухожу на балкон в попытке обрести равновесие.

А потом сынулька решает порадовать меня и вымыться сам. Он залезает в ванну и намыливает себя от души – ровно на половину бутыли жидкого мыла. Мыла, которое стоит в Ашане целых 57 рублей.

И тут меня прорывает. Как трубу. Причём трубу от унитаза

Я кричу что-то о руках не оттуда. О «хоть что-нибудь полезное, а то одни машинки на уме». Кидаюсь угрозами никогда (ты слышишь, НИКОГДА!!!) больше не купить ни одной игрушки, раз такое безответственное отношение к вещам. О цене чужого труда. О цене денег. Всё, что там обычно кричат «отвратительные» мамы.

Я умею кричать. Кучу всего не умею, а в этом я прям спец. Устройте Олимпийские игры по крику, и я стану гордостью страны. Но пока их нет, я стою и ору на сына. У меня личные домашние соревнования. Я прям на финишной прямой, обхожу всех участников.

Спивающийся сосед-омоновец сверху уже надел каску и начал окапываться.

Подозрительная соседка-старушка слева, наверное, вызывает наряд полиции.

Милая мамочка троих детей снизу даст руку на отсечение, что это полтергейст сейчас орёт, потому что я — та, которую, она встречает каждый день на лестничной клетке, — так кричать не могу.

А я могу. И кричу

Матвей стоит в ванне, уткнув лицо в свои ручки, и между пальцев льются огромные-огромные слёзы. Слёзы боли, обиды и предательства самого близкого человека. Слёзы, которые я сегодня оценила в 57 ашановских рублей.

Он не понимает половины слов, которые я кричу, и только всхлипывает: прости-прости, я больше никогда…

Он идёт спать. Съежившийся, с осунувшимися худыми плечиками и выпирающими лопатками.

А я всю ночь не сплю. Я проживаю этот вечер минуту за минутой. Снова и снова смотрю на то, что наделала. И такая безысходность, как в детстве, когда что-то уже натворил, а как исправить – не знаешь. Меня гложет чувство вины. Даже не гложет, оно меня всю съедает. Кусочек за кусочком отгрызает мою уверенность в себе как в маме. Да и просто как в адекватном взрослом человеке.

Чувство вины

Мне кажется, что чувство вины – единственное, что искупает ту боль, которую я причинила сыну. Заставив страдать другого, ты должен страдать сам. Это очень справедливо.

Но дети, они как солнышко: какой бы ни был хмурый вечер, утром они скачут и улыбаются как ни в чём ни бывало. Вот и Матвей с утра приходит валяться в моей постели, досыпать и ластиться.

Я могу сейчас промолчать и спустить всё на тормозах. Могу забыть о вчера и наслаждаться сегодня.

Или всё-таки не могу?

Не имею права, потому что это нечестно. А нельзя научить сына честности, не будучи честной самой.

Поэтому я подползаю к нему и, собрав волю в кулак, начинаю извиняться. Такой нелегкий, но нужный разговор.

Знаешь, сына, я тут всю ночь не могла уснуть, всё думала… Я вчера так была неправа. Не стоило это дурацкое мыло нашей ссоры. Я просто вчера слишком устала и не сдержалась. А сейчас мне стыдно за своё поведение. Прости меня. Я больше никогда…

А дети, они как солнышко. Они прощают сразу и от души. Они какие-то совсем другие, не чёрствые, не обидчивые, не злопамятные. Они ещё не загрязнили свои маленькие души миром взрослых.

Я вчера тоже лежал, мам, — говорит сын, — думал… Мне кажется, я был тоже неправ. Ну с этим мылом. Не стоило его столько лить. Давай больше не будем так сильно ссориться…

Я лежу и плачу. Такие слёзы очищают. Помогают понять что-то важное. И идти в новый день с новым знанием — знанием, которое тебе подарил твой ребёнок. Идти и обещать себе: не забывать эти важные уроки прощения. Никогда, ты слышишь, НИКОГДА!!!

Оригинал

О проекте

Концепция портала СОЗНАТЕЛЬНО.РУ отражает вдумчивый, научно обоснованный и естественный подход к воспитанию детей, здоровью семьи, построению добрых и гармоничных отношений. Собранная здесь информация будет наиболее интересна настоящим

читать подробнее

Контакты

Телефон: 8 (926) 132-08-28

E-mail: soznatelno@mail.ru

© 2017. СОЗНАТЕЛЬНО.РУ. Все права защищены.

Яндекс.Метрика