Эвелина Геворкян

Эвелина Геворкян: Для абсолютного большинства современных мам и пап так очевидно и просто купить смесь в ближайшем магазине… что легче просто отогнать мысли о том, что материнское молоко по сравнению с его суррогатом – это намного больше, чем просто утолить голод…  Для нас фразы защитников ГВ,  что мол это основа здоровья человека,  звучат как банальные лозунги.  Отсюда любопытно посмотреть на ход индонезийских «военных действий» против грудного вскармливания и за него. Становится понятно, что там для некоторых семей это в прямом смысле вопрос жизни и смерти. Далее перечислю самые интересные факты, а вы попробуйте найти 10 отличий от сегодняшней ситуации в России...

Эвелина Геворкян: Я уже слышала о недовольстве многих родителей новым меню из-за включения в него полуфабрикатов и продуктов с искусственными добавками. Я также слышала о митинге 18 февраля 2012 по этому вопросу. Сама на него не ходила. Отметила  только, как же повысились протестные настроения в обществе. Люди стали требовать уважения собственных прав и подавать голос даже в таких вопросах, как новое меню в детских садах?! Так и я решила уделить особое внимание этому вопросу и пошла на разведку в обычный московский детский сад, который посещают мои собственные дети. Медсестра показала документы с подробным описанием ингредиентов нового меню, а также толстую папку с техническими картами блюд – это подробные инструкции и рецепты, как именно готовить новые блюда, разработанные ни много ни мало НИИ питания РАМН и согласованные  Управлением Роспотребнадзора по городу Москве. Медработник сразу предупредила меня, что сразу после протестов Роспотребнадзор выпустил рекомендательное письмо...

Эвелина Геворкян: Надежда Пащенко оказалась из той категории активных женщин, которые не станут сидеть молча, когда их семья столкнулась с формализмом и жестокостью системы здравоохранения. Несколько месяцев назад ее третий ребенок лежал в реанимации Тушинской больницы.  К умирающему малышу не пускали родственников – это обычная практика в России  (но, как оказалось не в мире).  Надежда и сочувствующие ей люди решили вынести на общественное обсуждение вопрос допуска родителей в реанимацию к тяжелобольным детям, стали обращаться в СМИ, запустили сбор подписей в интернете.  Казалось бы,  Надежда могла бы  - ведь  вскоре она решила проблему для себя лично. На ее обращения отреагировала не только администрация больницы, которая разрешила ей «в виде исключения» на несколько минут заходить к сыну, но ей также позвонил  сам главный педиатр страны, доктор Рошаль. Обещал, что в больнице специально для нее поставят диван, но...  эта мама посчитала, что дело серьезнее того, чтобы просто получить поблажку для себя индивидуально...

ОПРОС от Надежды Пащенко, для родителей, чьи дети лежали в реанимации:

1. в какой больнице в реанимации лежал ваш ребенок, сколько дней он там провел.
2. пускали ли к нему беспрепятственно.
3. если не пускали или ограничивали, то как объясняли причину, почему нельзя.
4. на каком уровне вам отказали (врач, завотделением, главврач.)
5. Если вас пропустили в реанимацию, то после чего (разжалобили, дали денег, использовали связи, адвокат и т.п.)
6. сколько минут,часов, дней вам удалось быть с ребенком.

Эвелина Геворкян: В предыдущем материале я рассказала историю женщины, у которой в реанимации умирает сын. Надежда Пащенко, похоже, приняла свою судьбу, но решила подумать о других детях в России, которые также как и ее Миша лежат сейчас в реанимации в одиночестве только потому, что в Российской Федерации санитарные нормы и нравы оказались строже, чем в других цивилизованных странах.  Годовалый ребенок этой женщины уже месяц лежит в реанимации Тушинской больницы, привязанный к кровати, чтобы не вылетела трубка ИВЛ.  Когда он просыпается, мама не держит его за руку, не целует и не делает массаж его обездвиженному телу. В последние дни его состояние резко ухудшилось, поэтому врачи, в виде громадного исключения и после поднятого ее в СМИ вопроса, разрешили матери на 15 минут в день заходить к сыну.  Я понимаю, что у всех у нас на носу выборы, решается судьба страны, мы ломаем голову, как выбрать из выданных нам зол меньшее и как перехитрить жуликов и воров. А люди в реанимации вроде как лежат, выздоравливают или умирают постоянно, и почему вдруг именно сейчас мы должны думать и напрягаться по поводу таких «неприятных» тем? Наеврное потому, что именно эта мама решила не «искать варианты», как обойти заведенную в нашей стране систему, а стала рассказывать об этом подругам, подруги начали писать письма и обращаться к журналистам. Я в свою очередь захотела выяснить, чем обоснованны существующие в России запреты и что можно сделать, чтобы эту ситуацию изменить

Эвелина Геворкян: Замечательно, когда общество придумывает такие социальные условия и создает системы, которые помогают улучшить жизнь: в одиночку человеку невозможно сделать некоторые вещи, например, не всегда возможно самостоятельно лечить себя и близких, заменить реанимацию…  Но, согласитесь, странно, когда помощь системы становится насильной и навязанной? Так в новом законе о здоровье граждан РФ меня лично больше всего пугал один «мелкий» пункт – сложности с пребыванием родителей с больными детьми. Причем, я не требую у государства курортных и оплаченных условий для родителей, ухаживающих за детьми. Это уж совсем коммунизм. Я имею в виду просто физическую возможность и юридическое право пройти в больницу и держать своего ребенка за руку. Далее я могу написать несколько предложений в оправдание, которое, как мне кажется,  многие медики посчитают сентиментальной дуростью. Не буду оправдываться. Я просто убеждена, что человек имеет право лечиться (а иногда, рождаться  и умирать) в окружении близких людей. Но если для меня лично это скорее гипотетические страхи, то для кого-то - фактическое горе: у московской семьи Пащенко...

Эвелина Геворкян:

Я ехала в метро в половине одиннадцатого вечера, в полупустой вагон вошла попрошайка с ребенком на руках. Я, конечно, узнала ее. Примерно год назад, также поздно вечером на этой же ветке метро в вагон зашла хрупкая женщина с тогда еще совсем крошечным младенцем. Попросила у пассажиров помощи и прошла с открытым пакетом по вагону. До следующей станции и соответственно ее выхода меня переполняли смешанные чувства и мысли: «У нее в руках младенец, он в опасности! Я же понимаю, что всех попрошаек кто-то курирует, а детей зачастую накачивают снотворным и используют как реквизит… Что мне делать???»

Во время остановки поезда я вышла за ней, остановила. Она испуганно смотрела и рассказывала о своей непростой ситуации: мол, приехала из Украины, живет здесь вместе с сестрой, собирается вот-вот выйти на нормальную работу, а за малышом будет присматривать сестра…  Она показала мне какое-то свидетельство о рождении ребенка, объяснила, что выходит в метро ближе к ночи, когда нет толпы и меньше милиционеров. Спящий ребенок в ее руках выглядел неплохо и вполне себе обычно…  В моей голове всплывали картинки, то из социальной рекламы о «мафии нищих», в которых призывали НИКОГДА не верить попрошайкам с детьми. То я представляла себе, как собственноручно отниму этого ребенка от родной матери и помещу его в приют…

"Говорить о степени вины не буду - знаю лишь, что в любом случае и при любом исходе суда груз вины за смерть ребенка, признаной или непризнанной, доказанной или недоказанной будет с  ней теперь всегда. И не только у нее, но и у ее детей и правнуков. Говорю это, как внучка женщины, у которой одна из дочерей тоже умерла по неосторожности родителей, и которая тогда, в 47 году,  чудом избежала наказания за убийство. Я знаю, что бабушка с тех пор никогда не была до конца "в своем уме"...
И широкой интернет-общественности нет никакого резона считать, что без их участия мама избежит суда и каторги  собственной совести. То, что эта общественность расстаралась, чтобы "мать-убийца" не ушла от суда человеческого - теперь уже на  совести благонамеренных стукачей."

Эвелина Геворкян:

Опубликовать эту драматичную историю, которую мне прислали из Ульяновска, можно было бы и без комментариев. Но я не удержусь, так как подобное переживала и я сама, и многие мои подруги, и еще миллионы женщин вокруг. Действия развивались вокруг беременной, которая собралась родить второго ребенка. В российских условиях это означало для нее пройти огонь, воду и медные трубы. И я имею в виду не естественную боль, которую переживает роженица, а тот правовой беспредел и агрессивное отношение медперсонала, с которым вынуждено сталкиваться абсолютное большинство попавших в роддом женщин.

Это не принято обсуждать.

Это воспринимается как норма.

Это стараются побыстрее забыть.

Женщины, подвергаясь моральному и физическому насилию со стороны акушеров и врачей, решают, что «такое происходит всегда, со всеми и значит это нормально». Тем более, когда на руках младенец, на рефлексии отвлекаться некогда, а радость материнства, в конце концов, перекрывает недавно пережитый ужас.

Эвелина Геворкян:

Буквально вчера спорила со своими коллегами об актуальности темы: в проекте нового закона «О здоровье граждан РФ» предлагается ограничить бесплатный допуск родителей к своим детям в больницах. И вот в лентах новостей появился очередной печальный повод, чтобы поднять этот вопрос:

 На Ставрополье задержан подозреваемый в изнасиловании девятилетней девочки, которая проходила лечение в больнице Буденновска...