Эвелина Геворкян: Надежда Пащенко оказалась из той категории активных женщин, которые не станут сидеть молча, когда их семья столкнулась с формализмом и жестокостью системы здравоохранения. Несколько месяцев назад ее третий ребенок лежал в реанимации Тушинской больницы.  К умирающему малышу не пускали родственников – это обычная практика в России  (но, как оказалось не в мире).  Надежда и сочувствующие ей люди решили вынести на общественное обсуждение вопрос допуска родителей в реанимацию к тяжелобольным детям, стали обращаться в СМИ, запустили сбор подписей в интернете.  Казалось бы,  Надежда могла бы  - ведь  вскоре она решила проблему для себя лично. На ее обращения отреагировала не только администрация больницы, которая разрешила ей «в виде исключения» на несколько минут заходить к сыну, но ей также позвонил  сам главный педиатр страны, доктор Рошаль. Обещал, что в больнице специально для нее поставят диван, но...  эта мама посчитала, что дело серьезнее того, чтобы просто получить поблажку для себя индивидуально...

ОПРОС от Надежды Пащенко, для родителей, чьи дети лежали в реанимации:

 

1. в какой больнице в реанимации лежал ваш ребенок, сколько дней он там провел.
2. пускали ли к нему беспрепятственно.
3. если не пускали или ограничивали, то как объясняли причину, почему нельзя.
4. на каком уровне вам отказали (врач, завотделением, главврач.)
5. Если вас пропустили в реанимацию, то после чего (разжалобили, дали денег, использовали связи, адвокат и т.п.)
6. сколько минут,часов, дней вам удалось быть с ребенком.

 

Эвелина Геворкян: В предыдущем материале я рассказала историю женщины, у которой в реанимации умирает сын. Надежда Пащенко, похоже, приняла свою судьбу, но решила подумать о других детях в России, которые также как и ее Миша лежат сейчас в реанимации в одиночестве только потому, что в Российской Федерации санитарные нормы и нравы оказались строже, чем в других цивилизованных странах.  Годовалый ребенок этой женщины уже месяц лежит в реанимации Тушинской больницы, привязанный к кровати, чтобы не вылетела трубка ИВЛ.  Когда он просыпается, мама не держит его за руку, не целует и не делает массаж его обездвиженному телу. В последние дни его состояние резко ухудшилось, поэтому врачи, в виде громадного исключения и после поднятого ее в СМИ вопроса, разрешили матери на 15 минут в день заходить к сыну.  Я понимаю, что у всех у нас на носу выборы, решается судьба страны, мы ломаем голову, как выбрать из выданных нам зол меньшее и как перехитрить жуликов и воров. А люди в реанимации вроде как лежат, выздоравливают или умирают постоянно, и почему вдруг именно сейчас мы должны думать и напрягаться по поводу таких «неприятных» тем? Наеврное потому, что именно эта мама решила не «искать варианты», как обойти заведенную в нашей стране систему, а стала рассказывать об этом подругам, подруги начали писать письма и обращаться к журналистам. Я в свою очередь захотела выяснить, чем обоснованны существующие в России запреты и что можно сделать, чтобы эту ситуацию изменить

Эвелина Геворкян: Замечательно, когда общество придумывает такие социальные условия и создает системы, которые помогают улучшить жизнь: в одиночку человеку невозможно сделать некоторые вещи, например, не всегда возможно самостоятельно лечить себя и близких, заменить реанимацию…  Но, согласитесь, странно, когда помощь системы становится насильной и навязанной? Так в новом законе о здоровье граждан РФ меня лично больше всего пугал один «мелкий» пункт – сложности с пребыванием родителей с больными детьми. Причем, я не требую у государства курортных и оплаченных условий для родителей, ухаживающих за детьми. Это уж совсем коммунизм. Я имею в виду просто физическую возможность и юридическое право пройти в больницу и держать своего ребенка за руку. Далее я могу написать несколько предложений в оправдание, которое, как мне кажется,  многие медики посчитают сентиментальной дуростью. Не буду оправдываться. Я просто убеждена, что человек имеет право лечиться (а иногда, рождаться  и умирать) в окружении близких людей. Но если для меня лично это скорее гипотетические страхи, то для кого-то - фактическое горе: у московской семьи Пащенко...

Эвелина Геворкян:

Я ехала в метро в половине одиннадцатого вечера, в полупустой вагон вошла попрошайка с ребенком на руках. Я, конечно, узнала ее. Примерно год назад, также поздно вечером на этой же ветке метро в вагон зашла хрупкая женщина с тогда еще совсем крошечным младенцем. Попросила у пассажиров помощи и прошла с открытым пакетом по вагону. До следующей станции и соответственно ее выхода меня переполняли смешанные чувства и мысли: «У нее в руках младенец, он в опасности! Я же понимаю, что всех попрошаек кто-то курирует, а детей зачастую накачивают снотворным и используют как реквизит… Что мне делать???»

Во время остановки поезда я вышла за ней, остановила. Она испуганно смотрела и рассказывала о своей непростой ситуации: мол, приехала из Украины, живет здесь вместе с сестрой, собирается вот-вот выйти на нормальную работу, а за малышом будет присматривать сестра…  Она показала мне какое-то свидетельство о рождении ребенка, объяснила, что выходит в метро ближе к ночи, когда нет толпы и меньше милиционеров. Спящий ребенок в ее руках выглядел неплохо и вполне себе обычно…  В моей голове всплывали картинки, то из социальной рекламы о «мафии нищих», в которых призывали НИКОГДА не верить попрошайкам с детьми. То я представляла себе, как собственноручно отниму этого ребенка от родной матери и помещу его в приют…

"Говорить о степени вины не буду - знаю лишь, что в любом случае и при любом исходе суда груз вины за смерть ребенка, признаной или непризнанной, доказанной или недоказанной будет с  ней теперь всегда. И не только у нее, но и у ее детей и правнуков. Говорю это, как внучка женщины, у которой одна из дочерей тоже умерла по неосторожности родителей, и которая тогда, в 47 году,  чудом избежала наказания за убийство. Я знаю, что бабушка с тех пор никогда не была до конца "в своем уме"...
И широкой интернет-общественности нет никакого резона считать, что без их участия мама избежит суда и каторги  собственной совести. То, что эта общественность расстаралась, чтобы "мать-убийца" не ушла от суда человеческого - теперь уже на  совести благонамеренных стукачей."

Эвелина Геворкян:

Опубликовать эту драматичную историю, которую мне прислали из Ульяновска, можно было бы и без комментариев. Но я не удержусь, так как подобное переживала и я сама, и многие мои подруги, и еще миллионы женщин вокруг. Действия развивались вокруг беременной, которая собралась родить второго ребенка. В российских условиях это означало для нее пройти огонь, воду и медные трубы. И я имею в виду не естественную боль, которую переживает роженица, а тот правовой беспредел и агрессивное отношение медперсонала, с которым вынуждено сталкиваться абсолютное большинство попавших в роддом женщин.

Это не принято обсуждать.

Это воспринимается как норма.

Это стараются побыстрее забыть.

Женщины, подвергаясь моральному и физическому насилию со стороны акушеров и врачей, решают, что «такое происходит всегда, со всеми и значит это нормально». Тем более, когда на руках младенец, на рефлексии отвлекаться некогда, а радость материнства, в конце концов, перекрывает недавно пережитый ужас.

Эвелина Геворкян:

Буквально вчера спорила со своими коллегами об актуальности темы: в проекте нового закона «О здоровье граждан РФ» предлагается ограничить бесплатный допуск родителей к своим детям в больницах. И вот в лентах новостей появился очередной печальный повод, чтобы поднять этот вопрос:

 На Ставрополье задержан подозреваемый в изнасиловании девятилетней девочки, которая проходила лечение в больнице Буденновска...

Эвелина Геворкян:

И противники, и сторонники домашних родов в России все чаще поднимают вопрос о необходимости ввести домашнее акушерство в правовое поле. Против выступают главным образом чиновники.
Так недавно Минздрав, отвечая на запрос общественных организаций, пояснил, что в такой огромной стране как наша, с нашими-то расстояниями до больниц в некоторых удаленных районах, опасно практиковать домашние роды, т.к. в случае необходимости доехать не успеют... По этой логике по сути было отказано в законной помощи и тем, кто доехать успел бы: тем, кто живет в городах, кто продумывает вопросы безопасности. То есть изначатьно власти исходят из установки, что пациент (особенно беременный) туп - адекватно оценить свои возможности и доступность переезда в больницу не может!
Почему же среди населения назревает необходимость в легализации домашнего акушерства?
Для тех, кто имеет крайне смутное представление о домродах, и сложил его, главным образом, по пугающим репортажам о печальных результатах практики Елены Ермаковой из "Колыбельки" - это возможность вывести из тени деятельность акушерок. Так у беременных появляется возможность выбирать - отдать ли предпочтение специалисту с лицензией, или же им достаточно отзывов знакомых.

Эвелина Геворкян:

Посмотрела сейчас "видеообращение детей к президенту России" и сижу озадаченная...

Adobe Flash Player not installed or older than 9.0.115!

Сей креативный видеоролик подготовило общественное движение "Питерские родители".

Да, все мы постоянно возмущаемся, что нет у нас гражданской активности, инициативы снизу, и вот вам, пожалуйста: люди собрались, проявили фантазию, купили детям маски зайчиков и выразили свой протест небанально, а в творческой форме. Да, я согласна по сути со многими высказанными претензиями к властям, но мне показалось нечестным и неэтичным использовать детей... Дети так не говорят. И даже не думают так - пока их родители не научат. Или для достижения результата любая провокация хороша? Если это крик родительской души, а достучаться до чиновников сложнее, чем до небес...