Беременную испугали на УЗИ: что делать?

beremennuyu-ispugali-na-uzi-chto-delat

Дарья Менделеева: Если УЗИ показало «плохие» анализы, как будущей маме не впасть в панику, — семь правил безопасности и психологической защиты от семейного врача Вероники Назаровой.

1. Женщина не должна узнавать о диагнозе будущего ребенка от узиста

Врач, сделавший УЗИ, должен произнести только: «Я пишу заключение, с ним, пожалуйста, — к лечащему врачу».

Врач УЗИ – это специалист узкого профиля, который умеет видеть в разводах на экране состояние внутренних органов ребенка. Он знает набор симптомов различных пороков. Он это описывает, вы получаете его  заключение на руки, после этого врач УЗИ не имеет права ничего комментировать, — часто это просто выше его компетенции, ведь он не знает вашей ситуации в целом.

2. Сделайте «экспертное УЗИ»

Нельзя верить заключению одного специалиста. И сама процедура УЗИ – достаточно «мутная» вещь, диагностированный порок может позже не подтвердиться.

Есть такая вещь как «экспертное УЗИ». Через интернет надо найти специалиста по тому виду проблем, который показало первое УЗИ. Эти специалисты есть как в государственных, так и в частных клиниках. Заключение «экспертного УЗИ» имеет уже больший вес.

3. Возьмите свидетеля

На прием к доктору я бы не ходила одна. Лучше идти туда вместе с мужем. Если мужа нет, привлекается специальный человек под названием «доула». Доула – не врач, хотя сейчас этим занимаются многие медики. Доула – это человек, который разбирается во всех вопросах деторождения настолько, чтобы защитить женщину.

Задача доулы – компетентно представлять интересы женщины не только в вопросах сохранения беременности, но и в любых промежуточных вопросах.

Доула обеспечивает сопровождение женщины на всех этапах беременности. И наличие такого человека-свидетеля не позволит врачу выходить за рамки, «хамить» вам, психологически давить и пр.

Найти доулу сейчас достаточно легко – есть сайты, специальные сообщества.

Провести доулу к врачу просто: при необходимости доулу можно представить как мать или сестру. В конце концов, вы просто говорите: «Это – мой доверенный человек, и она идет со мной».

4. При необходимости поменяйте врача

Вы не обязаны наблюдаться у конкретного врача. Если участковый врач начинает на вас психологически давить, либо хамить, можно поменять не только врача, но и консультацию. Не обязательно наблюдаться «по прописке», можно наблюдаться там, где фактически живешь, либо у врача, которого посоветовали (понравился). Значительная часть проживающего сейчас в Москве населения не имеет здесь постоянной прописки, и при этом наблюдается и лечится в городе.

5. Усомнитесь

Информацию о реальном состоянии и перспективах ребенка с определенным диагнозом нужно собирать из разных источников, в идеале – научных статей, не только русскозычных, но и иностранных. Потому что подход к одной и той же патологии у нас и за рубежом различается лет на тридцать.

Если вы не знаете языков – ищите знакомых и знакомых знакомых. Есть сайты, темы на форумах, чаты, где вы найдете людей с похожей проблемой. И у них вы можете узнать, в том числе, про опыт родов и ведения детей с теми или иными пороками за рубежом.

Но ищите не слухи и эмоции, а информацию и возможности.

Интернет — хороший источник информации, но искать там надо не чудодейственные рецепты народной медицины, а научные статьи и контакты альтернативных специалистов.

К сожалению, уровень доверия первому попавшемуся врачу в России – практически религиозный. Человеку, одетому в белый халат и озвучивающему информацию, которая была последним словом науки лет тридцать назад, верят просто потому, что он – врач.

6. Все проверив, примите ситуацию.

Тяжелые и даже смертельные болезни существуют, и это может случиться с кем угодно, в том числе и с вами и вашим ребенком. Беременность и роды – сложный процесс. Даже ребенок без видимых патологий может умереть внутриутробно, погибнуть при родах.

7. Возьмите время на размышления.

В медицине существует немного ситуаций, требующих вашего немедленного решения. Возьмите паузу, скажите: «я подумаю», привлеките к решению родных, компетентного человека или другого врача. Но помните – решение принимать вам самой.

К сожалению, многим, особенно старшему поколению, эта мысль совершенно неочевидна. Есть много случаев, когда старшие родственники будут давить на внучку, дочь или невестку фразами вроде: «Да ты что, врач же сказал!».

Но надо учитывать, что женщина в состоянии беременности – это человек с непривычным для себя гормональным фоном. «Продавить» ее на какое-либо решение очень несложно.

Именно поэтому при принятии важных решений рядом нужен спокойный и компетентный советчик, способный разглядеть попытки манипулирования и защитить от них.

Также важно понимать, что лечащий врач, помимо интересов пациента, связан еще и должностными интересами, всевозможными отчетами и показателями на своем месте работы. Поэтому идеальный советчик – это врач независимый, имеющий опыт работы в медицинской системе, работающий в соответствующей области медицины, но при этом не связанный с пациенткой непосредственно.

Оригинал

Родить обреченного

rodit-obrechennogo

Дарья  Менделеева: «Ваш ребенок будет уродом, идите на аборт». Но все больше «упрямых» мамочек пытаются такого ребенка доносить и родить – и их мытарства начинаются.

О том, чего стоит в России беременной женщине услышать о «патологии» своего ребенка и выносить его, рассказала в своей книге «Посмотри на него» журналистка Анна Старобинец, описав, практически законспектировав свой личный опыт. Опыт получился страшный, но не уникальный.

Почему у нас женщине с «проблемной беременностью» так трудно выносить и родить своего ребенка? 

Чтобы разобраться, мы обратились к нескольким врачам-гинекологам. Некоторые из них согласились поговорить с нами только анонимно.

Основные жалобы

Если во время беременности возникают проблемы, основные жалобы женщин делятся на несколько групп:

— по результатам УЗИ начинают «пугать» и в «приказном тоне» отправляют на аборт

— невозможно попасть в выбранный роддом, врачи отказываются принимать случаи «с патологией»

— врачи общаются с пациентками неуважительно и «хамят»

— если произошла внутриутробная смерть ребенка, или он умер во время родов, крайне сложно получить его тело.

Можно ли отказаться от аборта с «проблемной беременностью»

Фото с сайта babyblog.ru

До 12-й недели беременности аборт в России делается «по запросу пациентки». Брать на эту процедуру направление, сдавать анализы и беседовать с психологом предабортной консультации там, где он есть, маме все равно придется, но решение – делать или не делать аборт на этом сроке принимает женщина.

На более позднем сроке, до 22-х недель – аборт делают «по медицинским показаниям», на него официально направляет специальный консилиум. Юридически избежать аборта после такого направления просто – женщине нужно подписать отказ от медицинского вмешательства. Это – специальная форма, подписав которую, женщина подтверждает: врач в доступной форме разъяснил ей все последствия отказа от операции, и, несмотря на это, она решила ее не делать.

Возможность отказа от медицинского вмешательства предусмотрена 20-й статьей закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (он же 323 ФЗ). Как именно пациентке будут описывать ситуацию, подводя ее к принятию того или иного решения, — отдельный вопрос.

По сведениям Росстата, в 2015 году в России было сделано более 848 тысяч абортов, и это – только официальная статистика. Как сказала порталу старший акушер одного из московских роддомов, попросивший сохранить свою анонимность: «У нас шквал женщин, первая беременность которых закончилась медицинским абортом».

Информируют или агитируют?

Фото с сайта vrachmedik.ru

По закону, врач обязан предоставить матери полную информацию о результатах всех проведенных анализов и состоянии здоровья будущего ребенка, — об этом в один голос заявляли все опрошенные нами врачи. Это реализация ее «информационного права».

«Есть такой закон: мама должна знать все о своем ребенке. Могут еще сообщить отцу, родственникам, могут не сообщать – но это уже в зависимости от того, как захочет мама», — Зоя Михайловна Федер, врач акушер-гинеколог высшей категории, кандидат медицинских наук. Юридически – это все та же 20-я статья 323 ФЗ. Но в гинекологической практике она имеет специфику.

Например, маме должны описать все пороки ребенка, наличие которых врач заподозрил по результатам анализов, а также разъяснить «риски» и «последствия» решения, которое она примет.

И вот тут начинается не регламентированное законом поле, потому что инструкций и стандартов того — как именно и что должен говорить врач, не существует. Нет никаких критериев того, что врач поговорил с женщиной «правильно». И потому все зависит от «человеческого фактора».

Врачу может казаться, что предупреждая о пороке и сложности жизни с таким ребенком, он «информирует». Пациентке такая информация может показаться давлением, подталкиванием к аборту.

«Пациенты иногда даже термин «гидроцефалия» воспринимают как обзывательство. Для нас это – диагноз, а для них – что-то обидное», — пояснил нам старший акушер одного из роддомов.

Тут, как говорится, «встретились две правды»: пациентка чувствует, что на нее оказывают давление, а врач «выполняет инструкцию»: он обязан сообщить маме «социальные последствия отказа от аборта», чтобы потом его не обвинили в том, что он этого не сделал – теоретически такое обвинение тоже возможно.

Как говорить с врачом

Фото РИА Новости

Как же должен разговаривать врачэто, пожалуй, самый интересный вопрос в данной ситуации. Все попытки выяснить, как регламентируется общение медперсонала с больными, упирались либо в общие фразы «общение должно быть корректным», либо в фигуру главного врача конкретной больницы: «каков командир, такова и рота». Причем так происходило при общении с врачами разных поколений.

Зоя Федер: «Например, врач говорит: “У ребенка гидроцефалия». Мама: «Мне все равно, я буду рожать”. Здесь врач  обязан объяснить, что это – тяжелая патология, которая будет сопровождать ребенка всю жизнь. Сейчас есть методы, которые облегчают состояние ребенка, но проявляться она будет всю жизнь.

Если врач грамотный и хороший, если у него есть опыт общения с такими мамами, то он объяснит все тихо, спокойно и не споря с мамой, так, чтобы она не посчитала, что ее агитируют, жмут на нее. Чтобы, приняв всю информацию к сведению, она приняла свое решение.

А если врач неопытный или невнимательный, он может сказать: “Ребенок плохой, иди, делай аборт”. Если плохой главврач, то у него работают плохие врачи».

Да, ответственность врача здесь велика. Но велика и ответственность мамы – не “испрашивать разрешения” у врача – как ей поступить? Принять ответственность за свое решение.

И врач, и мама здесь должны быть грамотными и психологически зрелыми. Так не всегда бывает.

«Нужны специальные тренинги: как и что врачу говорить людям в подобных ситуациях. Пока у нас этого нет, врачи общаются так, как позволяет им их внутренняя культура», — пояснил наш анонимный источник.

Итого:

никаких официальных регламентов, предписывающих, как именно врач должен общаться с пациентом, и что говорить в тех или иных ситуациях, в российском законодательстве не существует.

Просмотрев вузовские стандарты по специальности «Лечебное дело», мы обнаружили, что с 2010 года «врач обязан владеть навыками информирования пациентов и их родственников в соответствии с правилами требований «информированного согласия». Но вот практических занятий, тренирующих навыки информирования, в программе нет.

Поэтому на практике настрой персонала будет очень сильно зависеть от руководства конкретного лечебного учреждения, в которое вы попадете. Стоит ли после этого удивляться, что на консультации, либо в больнице беременная женщина любого возраста легко может превратиться в «девушка, подь сюды»? На Западе за такое последовал бы, как минимум, судебный иск.

Еще надо учесть, что в системе учреждений Минздрава сейчас идут «оптимизация и сокращения», и это параллельно с тем, что двукратное УЗИ стало повсеместным и обязательным. Врачи об этой ситуации предпочитают высказываться осторожно:

«Перегруз врачей есть, поскольку прошла волна сокращений. То есть, с одной стороны, государство сокращает количество врачей, с другой – пытается увеличить количество услуг; возникает диссонанс».

В Европе, если у женщины до 22-х недель беременности обследование покажет пороки ребенка, не совместимые с жизнью или совместимые, но с крайней инвалидизацией (волчья пасть или заячья губа оперируется просто, а вот ребенок без обеих почек жить может только на гемодиализе), врачи предлагают аборт. Если женщина не согласна, то всю оплату последующего лечения ребенка она берет на себя. Если врач клиники, работающей с государственной медицинской страховкой, пропустил порок во время обследования, государство берет на себя все медицинское обеспечение по лечению и сопровождению ребенка. Женщина после 35 лет во время беременности обязана пройти все инвазивные скрининги. В случае отказа она должна подписать бумагу, что, если у ее ребенка обнаружится патология, все его последующее лечение женщина берет на себя.

Чудеса российской отчетности

Фото с сайта hivoblduma.ru

Следующее препятствие, с которым столкнется беременная женщина, не подозревая того, — медицинская отчетность.

Медики утверждают: отчетов именно по количеству выявленных патологий плода женские консультации у нас не сдают.

Но существует официальная отчетность роддомов (ситуация, когда ведут беременность в одной организации, а рожать женщина будет в другой, где отчетность своя, уникальна, и характерна только для России). Здесь учитываются общее число родов, перинатальная заболеваемость (рождение нездоровых детей) и детская смертность в родах.

Именно эти цифры попортит медикам роженица, решившаяся доносить и родить нежизнеспособного ребенка.

Вышестоящие инстанции – в Москве это окружной и городской департаменты здравоохранения и само министерство — спрашивают с врачей строго «по показателям»: «У нас смотрят цифры. Никто не смотрит на то, что ребенок умер от пороков, несовместимых с жизнью. Смотрят: «Ага, умер! Тем более, доношенный!» И начинается разбирательство».

Это разбирательство осложнено тем, что на сегодняшний день ни один анализ не обладает 100% точностью. И потому целый ряд патологий подтверждается только во время родов.

После родов разбирается уже конкретный имеющийся «случай»: вот анализы патологоанатома, вот течение родов. Почему умер – из-за патологий или ошибки врача? И в лучшем случае это обернется для роддома долгими выяснениями, в худшем, если мама решит дать показания, что ее «плохо предупреждали», — судебным делом.

И потому, несмотря на то, что женщины, сохраняющие проблемную беременность, например, по религиозным соображениям, встречаются все чаще, общая медицинская отчетность к такой ситуации не готова и продолжает считать, что все случаи, которые могут закончиться смертью ребенка во время родов или сразу после них, устранены еще на этапе медицинского аборта.

Более того, если при рождении нежизнеспособный ребенок подает хоть какие-то признаки жизни, по протоколу, врачи обязаны его реанимировать и перевести в детскую реанимацию. В противном случае они будут отвечать за «неоказание врачебной помощи».

Не отрицают врачи и того, что рождение мертвого ребенка или его смерть сразу после родов, — это психологически сложная ситуация, не всегда понятная персоналу:

«Это – усилия врачей, эмоции, нервы, старания, когда мы лечим абсолютно бесперспективного… И потом – не все наши работники религиозны. Многие из них не понимают: зачем? Ведь, рожая такого ребенка, мы его тоже обрекаем на мучения».

Таковы основные причины, по которым в конкретном роддоме могут сделать все возможное, чтобы не принять на роды женщину с серьезной патологией.

Однако, по сообщению нашего анонимного источника, между московскими роддомами существует негласная договоренность: «по району» (женщину, наблюдавшуюся в прикрепленной к роддому поликлинике) или «по Скорой» (например, когда подскочило давление или есть подозрения на отслоение плаценты, и женщину везут в роддом, где есть места, чаще всего – в ближайший) обязаны принять роженицу с любыми проблемами.

Поэтому, если хотите рожать «не по району» — пытайтесь договориться с главным врачом роддома.

Есть в России сегодня и частные клиники, однако количество принятых родов (а значит — опыт врачей) в них несравнимо меньше.

Как получить тело ребенка

Фото с сайта ortodoxia.md

Для женщины, потерявшей своего ребенка в родах, утешением может стать хотя бы возможность похоронить его по-человечески. И здесь надо знать несколько важных правил.

Тело ребенка, родившегося мертвым, умершего во время родов или в первую неделю жизни, оформляется и выдается в особом порядке.

По существующим сегодня правилам, мертворожденного ребенка обязаны показать маме.

Ситуацию регулируют три документа – уже знакомый нам 323 Федеральный закон, точнее, его 67 статья, Приказ Минздравсоцразвития N 1687н от 27.12.2011 и 20 статья Федерального закона N 143-ФЗ от 15.11.1997 «Об актах гражданского состояния».

В случае выкидыша, преждевременных родов или перинатальной смерти, закон делает различие между плодом весом до пятисот грамм со сроком беременности до 22-х недель и всем, что больше.

На сегодня по официальной классификации зародыш, не достигший этих цифр, считается «биологическим материалом» — таким же, как, например, удаленная при операции опухоль. Его можно забрать, написав специальное заявление на имя главврача,  но похоронить довольно затруднительно – официально такой плод не считается человеком, у него нет документов, и для него не выделят место на кладбище.

Если ребенок умер в процессе преждевременных родов, родов в срок, или на первой неделе жизни, его тело обязаны выдать родителям. Хоронят такого младенца обычным порядком.

Сложность первая: вскрытие. Согласно федеральному закону, ребенок, умерший в родах, обязательно должен быть исследован патологоанатомом. Отказ от вскрытия по религиозным соображениям для взрослых в законе предусмотрен, но при рождении мертвого ребенка избежать этой процедуры нельзя.

«У нас был случай, когда по религиозным соображениям пациенты отказывались от вскрытия, а наши сотрудники потом писали объяснительную», — пожаловался наш источник.

Сложность вторая: выдача тела ребенка. Вскрытие умерших детей, доставленных из всех московских роддомов, производят в морге Морозовской детской больницы. Поэтому и тело ребенка можно получить только там.

Сложность третья: отказ от похорон. Возможен случай, когда родители ребенка заявляют, что заниматься оформлением и хоронить его не будут. В этом случае оформлением занимаются сотрудники роддома, а хоронит – Морозовская больница (на специальных, предоставленных ей участках).

Важно: заявление об отказе от похорон мама пишет в роддоме. Причем, нас уверили, что она должна написать его своей рукой, а не заполнить готовую форму.

Сложность четвертая: документы. На ребенка весом менее пятисот грамм никаких документов органы ЗАГС не выдает. Дети весом более пятисот грамм и умершие во время родов регистрируются органами ЗАГС, но на них выдается не свидетельство о рождении, а «Справка о рождении мертвого ребенка». И, наконец, дети, умершие на первой неделе жизни, регистрируются в обычном порядке с оформлением свидетельства о рождении и свидетельства о смерти.

Оригинал

Вебинар «По-настоящему ВМЕСТЕ»

vebinar-po-nastoyashhemu-vmeste

Приглашаем вас принять участие в курсе вебинаров об отношениях в паре «По-настоящему ВМЕСТЕ»!

Отношения с любимым человеком — один из самых мощных ресурсов к жизни! Как много сил можно черпать в уважении, восхищении, подлинном интересе друг к другу! Насколько важен этот ресурс в материнстве женщины! Насколько продвигающими могут быть такие отношения в самореализации обоих! И как важны здоровые, крепкие и близкие отношения между родителями для детей и их будущего!

​Для кого этот курс:
— для пар, которые стремятся к более глубокому и крепкому контакту друг с другом;

— для супругов (стаж супружества не имеет значения), которые переживают кризис в отношениях;

— для людей, которые в прошлом имели опыт трудных, тяжёлых отношений с партнёром и хотели бы построить новые, избежав повторения предыдущих сценариев;

— для людей, которые только начинают свой совместный путь и хотят сохранить и углубить бережный и глубокий контакт друг с другом на долгие годы, и легко и осознанно проходить неизбежные кризисные точки в отношениях;

​Этот курс необязательно слушать с партнёром. Если вы хотите подготовить себя к новым отношениям или разобраться в уже закончившихся, или просто интересуетесь этой темой, то вам этот курс будет интересен и полезен.

Курс «По-настоящему ВМЕСТЕ» будет проходить ОНЛАЙН в виде ВЕБИНАРОВ!

Темы встреч (вебинаров):
1. Модели взаимоотношений в паре. Как они формируются? Можно ли их поменять, и как это сделать. Созависимость в отношениях. Роли, которые мы играем в паре (родитель, ребёнок, жертва, агрессор, спасатель). Почему мы их берём на себя. Работа с причинами, заставляющими нас играть одни и те же роли. Упражнения.

2. Влияние своего детского опыта в родительской семье на формирование отношений во взрослости. Родительские сценарии в нас. Можно ли их изменить и как? Как мы распределяем свою ответственность по отношению к главным участникам нашей жизни, как простраиваем границы, откуда черпаем силы для жизни. Упражнения.

3.Треугольник Карпмана (жертва-агрессор-спасатель). Как он работает, и как не попадать в эти роли в своей повседневной жизни. О контакте друг с другом. Как выстраивать контакт, чтобы со временем он только укреплялся и углублялся, делая отношения по-настоящему близкими и искренними. Упражнения.

Будет 3 основные встречи по понедельникам в 22.00 по МСК.
Длительность встреч 1,5-2 часа.
На них будет информационная часть, объяснение упражнения или упражнений, ваши вопросы по темам, о которых пойдёт речь и мои ответы соответственно. Полученные упражнения участники выполняют самостоятельно после вебинара.

И будет 3 промежуточные встречи по четвергам также в 22.00 по МСК.
Длительность встреч 1 час.
На них будет возможность отреагировать свои чувства от выполнения упражнения, поделиться мыслями в связи с ними (при желании), задать вопросы, послушать других участников группы и получить обратную связь.

Весь курс длится 3 недели.

Стоимость курса 6500 р.
Вы можете участвовать вдвоём с партнёром или сами, отдельно от мужа/жены.

Этот курс рассчитан на глубокую внутреннюю работу, которая сделает возможной качественное изменение отношений с близким человеком не в теории, а на практике в своей реальной жизни.

Запись вебинаров планируется в аудио и видеоформате. Все участники получают запись после каждой встречи.

Запись на курс открыта. Точная дату начала будет определена, когда группа будет набрана.

Можно прийти на несколько отдельных встреч.
В этом случае стоимость участия в одной из тем (две встречи — в понедельник и четверг) будет 2600 р.

Ведущая курса — Зиновьева Екатерина, практикующий психотерапевт, соавтор и ведущая психотерапевтического курса «Теневое материнство» для мам, автор программы эмоционально-личностного развития дошкольников, автор и ведущая семинаров «Разговор с психологом», автор статей на порталах для родителей «Сознательно.ру» и «Детские сады. Отзывы родителей» и автор сайта www.rukumame.ru.

Более подробно о ведущей  и об этом курсе читайте здесь http://www.rukumame.ru/kopiya-stranica-zagotovok

ЗАПИСЬ НА КУРС в почту — kamalovak@mail.ru.

Рецензия на книгу Мередит Смолл «При чем здесь любовь» издательства «СветЛо»

meredit-smoll-pri-chem-zdes-lyubov-izdatelstvo-svetlo

Татьяна Арбузова, доула, консультант по грудному вскармливанию, книжный обозреватель Сознательно.ру: Весна в нашем сознании прочно ассоциируется с любовью, поэтому не буду оригинальна и расскажу о книге, которая именно ей и посвящена – «При чем здесь любовь? Эволюция взаимоотношения полов» антрополога Мередит Смолл.

Как и в других своих книгах Мередит задает много вопросов и ищет ответы на них.
Каков биологический смысл того, что мы занимается сексом, ведь продолжение рода далеко не всегда входит в наши планы? Почему вы выбираем тех или иных партнеров? Зачем мы сочетаемся браком? Чем отличается женская сексуальность от мужской? Каковы причины гомосексуализма?

В книге, как и в нашей реальной жизни, биология переплетена с культурой. Автор пробует разобраться, что в нашем поведении связано с физиологией, а что является следствием культурных особенностей. Рассматривая разные культуры, она открывает нам факты, которые могут шокировать среднестатистического западного жителя. Особенно ярко это прослеживается в главе, посвященной гомосексуальности. В ходе исследований 200 сообществ в мире, выяснилось, что гомосексуальность встречается в 76 из них, причем в 64% этих сообществ она не воспринимается как что-то неправильное и отклоняющееся от нормы.

Но даже если сконцентрировать свое внимание на традиционной разнополой паре, то можно найти огромное множество удивительных вещей!

В первой главе Мередит исследует вопрос эволюции человеческой сексуальности на протяжении миллионов лет. Действительно ли человек по природе моногамен или есть нечто, что делает моногамию более выгодной стратегией для передачи своих генов дальше?

Вторая глава переносит нас в наши дни и позволяет рассмотреть, что представляет собой секс сейчас. О нем все еще не принято громко говорить, но он занимает важное место в нашей жизни. Что такое сексуальность и вожделение с точки зрения гормонов? В главе вас ждет много интересного о химии удовольствия и логике либидо. Заинтригованы?

Третья и четвертая главы принесут вам еще больше интересного. Рассматривая отдельно сначала женскую половину человечества, а потом мужскую, Мередит рассказывает об удивительных моментах, связанных с устройством наших тел и происходящих в них процессах, связанных с продолжением рода и развенчивает многие убеждения, к которым мы привыкли.

Пятая глава вновь соединяет женщин и мужчин, чтобы посмотреть, как устроен процесс выбора партнера. Шестая глава посвящена теме гомосексуальности.

Седьмая глава, рассказывающая о возможном развитии сексуальных отношений в 21 веке (книга была написана в середине 90-х)  — предположения автора. Какие-то из них читаются с улыбкой, какие-то действительно актуальны.

Для меня лично чтение «При чем здесь любовь?» было связано с постоянным внутренним восклицанием: «ну надо же!». Поразительная продуманность наших физиологических процессов не может не восхищать. И как по-новому можем зазвучать библейская история Адамы и Евы, если попробовать увидеть в их первоначальной наготе нашу человеческую природную животную (в лучшем смысле этого слова) сущность, а в фиговых листьях, прикрывших их чресла – культурное и социальное влияние, под которое попадает каждый человек не земле.

 

Подросток ничего не хочет. Что делать родителям?

podrostok-nichego-ne-hochet-chto-delat-roditelyam

Катерина Демина, психолог-консультант:

Почему он ничего не хочет?

Это явление набрало силу в последние лет семь. Выросло целое поколение молодых людей, которые «ничего не хотят». Ни денег, ни карьеры, ни личной жизни. Они просиживают сутками за компьютерами, их не интересуют девушки (разве совсем чуть-чуть, чтобы не напрягаться).

Они вообще не собираются работать. Как правило, их удовлетворяет та жизнь, которая уже есть — родительская квартира, немножко денег на сигареты, пиво. Не больше. Что с ними не так?

Сашу привела на консультацию мама. Отличный 15-летний парень, мечта любой девочки: спортивный, язык подвешен, не хамит, глаза живые, словарный запас не как у Эллочки-людоедки, играет в теннис и на гитаре. Основная жалоба мамы, просто вопль измученной души: «Ну почему он ничего не хочет?»

Подробности истории

Что значит «ничего», интересуюсь я. Совсем ничего? Или все же есть, спать, гулять, играть, смотреть кино он хочет? Оказывается, Саша не хочет ничего делать из списка «нормальных» дел для подростка. То есть:

1. Учиться;

2. Работать;

3. Ходить на курсы

4. Встречаться с девушками;

5. Помогать маме по хозяйству;

6. И даже ездить с мамой в отпуск.

Мама в тоске и отчаянии. Вырос здоровенный мужик, а проку от него — как от козла молока. Мама всю жизнь для него, все только для его блага, себе во всем отказывала, бралась за любую работу, на кружки водила, на секции дорогостоящие возила, в языковые лагеря за границу отправляла — а он сначала спит до обеда, потом включает компьютер и до ночи в игрушки гоняет. А она-то надеялась, что он вырастет, и ей станет полегче.

Я продолжаю спрашивать. Из кого состоит семья? Кто в ней зарабатывает деньги? Какие у кого функции?

Оказывается, Сашина мама давно одна, развелась, когда ему было пять лет, «отец был такой же точно лежебока, может, это генетически передается?». Она работает, много работает, ведь ей приходится содержать троих (себя, бабушку и Сашу), домой приходит к ночи, уставшая смертельно.

Дом держится на бабушке, она и хозяйством занимается, и за Сашей следит. Только вот беда — Саша совсем от рук отбился, бабушку не слушается, даже не огрызается, просто пропускает мимо ушей. Он ходит в школу, когда хочет, когда не хочет — не ходит. Ему грозит армия, но, похоже, его это ни капли не волнует. Он не прилагает ни малейших усилий, чтобы учиться хоть немного лучше, хотя все учителя в один голос твердят, что голова у него золотая и способности есть.

Школа из элитных, государственная, с историей. Но чтобы в ней удерживаться, приходится брать репетиторов по основным предметам. И все равно двойки в четверти, могут и исключить.

По дому не делает ничего, совсем, даже чашку за собой не помоет, бабушка с палкой вынуждена таскать тяжеленные сумки с продуктами из магазина, а потом ему на подносике еду к компьютеру носит.

«Ну что с ним такое? — уже чуть не плачет мама. — Я же всю жизнь ему отдала.»

Мальчик

В следующий раз я вижу Сашу одного. И правда, хороший мальчик, симпатичный, модно и дорого одет, но не вызывающе. Какой-то слишком хороший. Какой-то он неживой. Картинка в журнале для девочек, гламурный принц, хоть бы прыщ где-нибудь был, что ли.

Со мной держится дружелюбно, вежливо, всем своим видом демонстрирует открытость и готовность сотрудничать. Тьфу, я чувствую себя персонажем американского сериала для подростков: главный герой на приеме у психоаналитика. Хочется сказать что-нибудь матом. Ладно, вспомним, кто тут профи.
Вы не поверите, он практически слово в слово воспроизводит мамин текст. 15-летний парень говорит, как школьная училка: «Я ленивый. Моя лень мешает мне добиваться целей. И еще я очень несобранный, могу в одну точку уставиться и сидеть так час».

А сам-то чего хочешь?

Да ничего особенного не хочет. В школе скучно, уроки дурацкие, хотя учителя классные, самые лучшие. Друзей близких нет, девушки тоже нет. Планов нет.

То есть он не собирается осчастливить человечество любым из 1539 способов, известных цивилизации, он не планирует стать мегазвездой, ему не нужно богатство, карьерный рост и достижения. Ему вообще ничего не нужно. Спасибо, у нас все есть.

Потихоньку начинает вырисовываться картина, не скажу, чтобы очень неожиданная для меня.

Примерно с трех лет Саша занимался. Сначала подготовкой к школе, плаванием и английским языком. Потом пошел в школу — добавился конный спорт.

Сейчас, кроме учебы в математическом лицее, он ходит на курсы английского при МГИМО, на две спортивные секции и к репетитору. Во дворе не гуляет, телик не смотрит — некогда. В компьютер, на который так жалуется мама, играет только в каникулы, да и то не каждый день.

Почему он ничего не хочет?

Формально все эти занятия были добровольно выбраны Сашей. Но когда я спрашиваю, чем бы он хотел заниматься, если бы не надо было учиться, он говорит «играть на гитаре». (Варианты, услышанные от других респондентов: играть в футбол, играть на компе, ничего не делать, просто гулять). Играть. Запомним этот ответ и двинемся дальше.

Что с ним такое

Знаете, у меня таких клиентов бывает в неделю человека по три. Практически каждое обращение по поводу мальчика в возрасте от 13 до 19 лет именно про это: ничего не хочет.

В каждом таком случае я вижу одну и ту же картину: активная, энергичная, амбициозная мама, отсутствующий папа, дома или бабушка, или няни-домработницы. Чаще все-таки бабушка.

Семейная система искажена: мама занимает роль мужчины в доме. Она кормилец, она же принимает все решения, контактирует с внешним миром, защищает, если нужно. Но дома ее нет, она в полях и на охоте.

Огонь в очаге поддерживает бабушка, только у нее нет рычагов власти по отношению к их «общему» ребенку, он может и не послушаться, и нагрубить. Если бы это были мама с папой, папа пришел бы вечером с работы, мама бы ему пожаловалась на неподобающее поведение сына, папа бы ему накостылял — и вся любовь. А тут пожаловаться можно, а накостылять некому.

Мама старается дать сыну все-все: самые модные развлечения, самые нужные развивалки, любые подарки и покупки. А сын не счастлив. И снова и снова звучит этот припев: «ничего не хочет».

А у меня через некоторое время начинает просто чесаться внутри вопрос: «А когда ему хотеть-то? Если за него уже давно мама все отхотела, отмечтала, распланировала и сделала».
Вот когда малыш пяти лет сидит дома один, катает по ковру машинку, играет, рычит, жужжит, строит мосты и крепости — в этот момент у него начинают зарождаться и вызревать желания, сначала смутные и неосознанные, постепенно формирующиеся в нечто конкретное: хочу большую пожарную машину с человечками. Потом он ждет с работы маму или папу, высказывает свое желание и получает ответ. Обычно: «Потерпи до Нового года (дня рождения, получки)».

И приходится ждать, терпеть, мечтать об этой машине перед сном, предвкушать счастье обладания, представлять себе ее (пока еще машину) во всех деталях. Таким образом ребенок учится контактировать со своим внутренним миром в части желаний.

А как было у Саши (и у всех других Саш, с которыми я имею дело)? Захотел — написал маме эсэмэску, отправил — мама заказала через Интернет — вечером привезли.

Или наоборот: зачем тебе эта машина, у тебя уроки не сделаны, ты прочел две страницы логопедического букваря? Раз — и оборвали начало сказки. Все. Мечтать больше не получается.

У этих мальчиков и правда все есть: новейшие смартфоны, распоследние модели джинсов, поездки на море четыре раза в год. А вот возможности просто пинать балду у них нет. Между тем скука — самое что ни на есть творческое состояние души, без нее невозможно придумать себе занятие.

Дитятко должно соскучиться и затосковать, чтобы появилась потребность двигаться и действовать. А он лишен даже самого элементарного права решать, ехать ему на Мальдивы или нет. Мама уже все за него решила.

Что говорят родители

Сначала я в течение довольно длительного времени слушаю родителей. Их претензии, разочарования, обиды, догадки. Начинается всегда с жалоб вроде «мы для него все, а он в ответ — ничего. Перечисление того, что именно «для него все», впечатляет. О некоторых вещах я узнаю впервые. Мне, например, и в голову не приходило, что 15-летнего мальчика можно водить в школу за ручку. И до сих пор считала, что предел — это третий класс. Ну четвертый, для девочек.

Но оказывается, что тревоги и страхи мам толкают их на странные поступки. А вдруг на него нападут плохие мальчишки? И научат его плохому (курить, ругаться плохими словами, врать родителям; слово «наркотики» чаще всего не произносится, потому что очень страшно).

Часто звучит такой довод, как «Вы же понимаете, в какое время мы живем». Если честно — не очень понимаю. Мне кажется, времена всегда примерно одинаковые, ну, кроме совсем уж тяжелых, например, когда война идет прямо в вашем городе.

В мое время ходить девочке 11 лет одной через пустырь было смертельно опасно. Так мы и не ходили. Мы знали, что не надо туда ходить, и соблюдали правила. И маньяки сексуальные были, и в подъездах иногда грабили.

А вот чего не было — это свободной прессы. Поэтому криминальную сводку люди узнавали от знакомых знакомых, по принципу «одна бабка сказала». И, пройдя через множество ртов, информация становилась менее пугающей и более размытой. Типа похищения человека инопланетянами. Все слышали, что такое бывает, но никто не видел.

Когда же это показывают по телевизору, с подробностями, крупным планом, это становится той реальностью, которая здесь, рядом, в твоем доме. Ты видишь это своими глазами — а ведь признайтесь, большинство из нас ни разу в жизни не видели сами жертву разбойного нападения?

Человеческая психика не приспособлена к ежедневному наблюдению смерти, особенно насильственной. Это наносит сильную травму, а защищаться от нее современный человек не умеет. Поэтому, с одной стороны, мы вроде бы более циничны, а с другой — не отпускаем детей гулять на улицу. Потому что опасно.

Чаще всего такие беспомощные и вялые дети вырастают у тех родителей, которые с раннего детства были самостоятельными. Слишком взрослые, слишком ответственные, слишком рано предоставленные сами себе.

С первого класса приходили домой сами, ключ на ленточке на шее, уроки — сами, поесть разогреть — сами, в лучшем случае родители вечером спросят: «А что у тебя с уроками?». На все лето или в лагерь, или к бабушке в деревню, где тоже особо некому было следить.
А потом эти дети выросли, и случилась перестройка. Полная смена всего: жизненного уклада, ценностей, ориентиров. Есть от чего занервничать. Но поколение адаптировалось, выжило, даже стало успешным. Вытесненная и старательно не замечаемая тревога осталась. И теперь вся в полном объеме обрушилась на голову единственного чада.

А обвинения чаду предъявляются серьезные. Родители напрочь отказываются признавать свой вклад в его (чада) развитие, они только горько сетуют: «Вот я в его годы…».

«Я в его годы уже твердо знал, чего хочу от жизни, а он в 10-м классе только игрушками интересуется. Я с третьего класса сама уроки делала, а он в восьмом не может за стол усесться, пока за руку не подведешь. Мои родители даже не знали, какая у нас программа по математике, а мне сейчас приходится каждый пример с ним решать»

Все это произносится с трагической интонацией «Куда катится этот мир?». Как будто дети должны повторять жизненный путь родителей.

В этот момент я начинаю спрашивать, а какого именно поведения они хотели бы от своего ребенка. Получается довольно забавный список, вроде как портрет идеального мужчины:

1. Чтобы делал все сам;

2. Чтобы беспрекословно слушался;

3. Проявлял инициативу;

4. Занимался в тех кружках, которые пригодятся потом в жизни;

5. Был чутким и заботливым и не был эгоистом;

6. Был более напористым и пробивным.

На последних пунктах мне уже грустно. Но и маме, которая составляет список, тоже грустно: она заметила противоречие. «Я хочу невозможного?» — печально спрашивает она.

Да, как ни жаль. Или пенье, или танцы. Или у вас послушный, на все согласный отличник-ботаник, или энергичный, инициативный, пробивной троечник. Или он вам сочувствует и поддерживает, или молча кивает и идет мимо вас к своей цели.

Откуда-то взялась идея, что, правильно занимаясь с ребенком, можно каким-то волшебным образом защитить его от всех грядущих бед. Как я уже говорила, польза от многочисленных развивающих занятий весьма относительная.

Ребенок пропускает действительно важный этап в развитии: игры и отношения со сверстниками. Мальчики не учатся сами придумывать себе игру, занятие, не открывают новые территории (ведь там опасно), не дерутся, не умеют собирать вокруг себя команду.

Девочки ничего не знают о «женском круге», хотя с творчеством у них немного лучше обстоят дела: все же девочек чаще отдают в разные рукодельные кружки, да и «забить» потребность в социальном общении у девочек труднее.

Кроме детской психологии я по старой памяти занимаюсь еще и русским языком и литературой со школьниками. Так вот в погоне за иностранными языками родители совершенно упустили родной русский язык.

Словарный запас у современных подростков как у Эллочки-Людоедки — в пределах сотни. Зато гордо заявляется: ребенок изучает три иностранных языка, включая китайский, и все с носителями языка.

А пословицы дети понимают буквально («Без труда не выловить и рыбку из пруда» — это о чем?» — «Это про рыбалку»), словообразовательный разбор делать не могут, сложные переживания пытаются объяснять на пальцах. Потому что язык воспринимается в общении и из книг. А не во время уроков и спортивных занятий.

Что говорят дети

«Меня никто не слушает. Я хочу ходить из школы домой с друзьями, а не с няней (шофером, сопровождением). У меня нет времени, чтобы смотреть телевизор, нет времени играть на компе.

Я ни разу не был в кино с друзьями, только с родителями и их знакомыми. Меня не пускают в гости к ребятам, и ко мне никому нельзя. Мама проверяет мой портфель, карманы, телефон. Если я задерживаюсь в школе хотя бы на пять минут, мама сразу звонит».

Это текст не первоклассника. Это ученики 9-го класса говорят.

Смотрите, жалобы можно разделить на две категории: нарушение границ («проверяет портфель, не дает надеть то, что я хочу») и, условно говоря, насилие над личностью («ничего нельзя»). Такое впечатление, что родители не заметили, что их дети уже выросли из памперсов.

Можно, хотя и вредно, проверять карманы у первоклашки — хотя бы для того, чтобы не постирать эти штаны вместе со жвачкой. Но к 14-летнему человеку хорошо бы уже входить в комнату со стуком. Не с формальным стуком — постучал и вошел, не дожидаясь ответа, а уважая его право на личную жизнь.

Критика прически, напоминание «Иди помойся, а то от тебя плохо пахнет», требование надеть теплую куртку — все это сигнализирует подростку: «Ты еще маленький, у тебя нет права голоса, мы сами за тебя все решим». Хотя мы всего-то хотели уберечь его от простуды. И он действительно плохо пахнет.

Не могу поверить, что остались еще такие родители, которые не слышали: для подростка важнейшая часть жизни — общение со сверстниками. Но это означает, что ребенок выходит из-под родительского контроля, родители перестают быть истиной в последней инстанции.

Творческая энергия ребенка блокируется таким образом. Ведь если ему запрещено хотеть того, что ему действительно нужно, он отказывается от желаний вообще. Подумайте, как это страшно — ничего не хотеть. А зачем? Все равно не разрешат, запретят, объяснят, что это вредно и опасно, «иди лучше уроки делай».

Наш мир далеко не идеален, он в самом деле небезопасен, в нем существует зло и хаос. Но мы как-то живем в нем. Позволяем себе любить (хотя вот уж это — авантюра с непредсказуемым сюжетом), меняем работу и жилье, переживаем кризисы внутри и снаружи. Почему же вы не позволяете своим детям жить?

У меня есть подозрение, что в тех семьях, где возникают подобные проблемы с детьми, родители не чувствуют своей безопасности. Их жизнь слишком напряженная, уровень стресса превышает адаптационные возможности организма. И так хочется, чтобы хотя бы деточка жила в покое и гармонии.

А деточка не хочет покоя. Ей нужны бури, свершения и подвиги. В противном случае чадо ложится на диван, отказывается от всего и перестает радовать глаз.

Что делать

Как всегда: обсуждать, составлять план, придерживаться его. Для начала вспомните, чего просил ваш ребенок раньше, а потом перестал. Я совершенно уверена, что часовая ежедневная «абсолютно бесполезная» прогулка с друзьями — необходимое условие для психического здоровья подростка.

Вы удивитесь, но бессмысленное «балдение в ящик» (просмотр музыкальных и развлекательных каналов) нужно для наших детей тоже. Они входят в подобие транса, медитативное состояние, во время которого узнают нечто о себе. Не об артистах, звездах и шоу-бизнесе. О себе.

То же самое можно сказать о компьютерных играх, социальных сетях, телефонных разговорах. Это страшно бесит, но надо пережить. Можно и нужно ограничивать, вводить какие-то рамки и правила, но тотально запрещать внутреннюю жизнь ребенка — преступно и недальновидно.

Не выучит этот урок сейчас — накроет потом: кризисом среднего возраста, моральным выгоранием в 35, нежеланием принимать на себя ответственность за семью и т. д.

Потому что недоиграл. Недослонялся бесцельно по улицам. Не посмотрел вовремя все тупые комедии, не поржал над Бивисом и Баттхедом.

Я знаю одного мальчика, который доводил родителей до белого каления тем, что часами валялся в своей комнате и стучал теннисным мячиком в стену. Тихонько, не сильно. Их раздражал не стук, а то, что он ничего не делает. Сейчас ему 30, он вполне справный мужик, женат, работает, активен. Ему нужно было в 15 лет побыть в своей скорлупе.

С другой стороны, как правило, эти дети катастрофически недогружены жизнью. Все, что они делают — учатся. Не ходят в магазин за продуктами для всей семьи, не моют пол, не чинят электроприборы.

Поэтому я давала бы им больше свободы внутри и ограничивала снаружи. То есть ты сам решаешь, во что ты оденешься и чем будешь заниматься кроме учебы, но при этом — вот список домашних дел, приступай. Кстати, мальчики отлично готовят. И гладить умеют. А тяжести таскают как.

Источник

Миф о преодолении трудностей. Как убить мотивацию к саморазвитию на многие годы вперёд

Анна Высоцкая: Не знаю, что делали с нами в нашем детстве, и как же нам всем досталось, что одной из важных «фишек» воспитания в постсоветском пространстве считалось преодоление. Преодоление ставят рядом с адаптацией, стрессоустойчивостью, мотивацией и волей. Хотя преодоление — это скорее путь к развитию мотивации, воли и стрессоустойчивости.

В толковых словарях «преодолеть» трактуется как «победить», «пересилить», «добиться», «превозмочь». То есть мы говорим о некоем препятствии, зачастую кроющемся в нас самих, преодолевая которое мы добиваемся своих целей, а значит, становимся на шаг выше в своём непрекращающемся саморазвитии.

В качестве препятствий могут выступать личный комфорт, лень, отсутствие мотивации, тревога и страх, сомнения, физическая или интеллектуальная сложность поставленной задачи. Справляясь с этими препятствиями, мы становимся сильнее, гибче, настойчивее, адаптивнее. Или же, напротив, сильный, гибкий, мотивированный человек легко преодолеет любое препятствие? Меня интересует, а насколько элемент преодоления должен присутствовать в жизни ребёнка? Какие качества он закладывает и как моделировать такие ситуации в жизни? И вообще, что считать преодолением?

Ко мне часто обращаются родители, дети которых напрочь потеряли мотивацию к обучению в школе (тренировкам, занятиям музыкой и так далее). Когда мы начинаем разбирать ситуацию, выясняется, как вариант, что ребёнок находится во власти непомерной нагрузки для своего возраста, что чисто физиологически он не способен достичь успеха в тех рамках, в которые его поставили. Причём в представлении родителей ребёнок должен преодолеть эту ситуацию, справиться, выжить. Например, дружными усилиями ребёнок поступил в престижную гимназию, из таких школ не уходят — только ногами вперёд, нужно выстоять любой ценой.

Второй вариант — ребёнок вынужден постоянно взаимодействовать с человеком (учителем, тренером), который вызывает у него страх или выражает по отношению к ребёнку раздражение, неприятие. Естественно, мотивация к обучению здесь также стремится к нулю. Опять же, родители воспринимают это все как повод для ребёнка преодолеть свой внутренний дискомфорт и адаптироваться к сложившейся ситуации.

Третий вариант — ребёнок не имеет способностей к тому виду деятельности, которым его заставляют заниматься для закалки характера, или же у него есть выраженные трудности обучения. Будь то школа или спортивная секция, он поставлен в ситуацию хронического неуспеха. И опять мы, неуёмные родители, вспоминаем о преодолении: давай, постарайся, ты можешь, ты справишься. К сожалению, истории успеха не получается, и мотивация опять стремится в пропасть.

И что, вопрошает родитель, забирать его? Создавать для него комфортные тепличные условия? Но жизнь не будет милосердна, и он просто не выживет в условиях жёсткой конкуренции! Хорошо, что пока папа и мама рядом, а что будет потом? Нет, лучше пусть учится сейчас

Но одним из признаков успешной адаптации является способность человека выйти из травмирующей, бессмысленной или просто некомфортной ситуации без объяснения причин. Разве творческое преобразование реальности, поиск своего пути, понимание себя и своих возможностей и ограничений не родили миллион удивительных открытий? Как часто мы, привыкшие преодолевать непреодолимое, терпеть то, что терпеть не нужно, смиряться там, где это лишено смысла, живём в плену ригидных установок, что так «надо», «мы должны», «а кому сейчас легко».

Но жизнь и правда может быть лёгкой. И что самое интересное — за это не придётся расплачиваться, как думают сторонники теории преодоления трудностей. Найти своё место в жизни — значит преодолеть те установки, которые заложили в тебя в детстве родители и школа, убедив тебя в том, что тебе никогда не стать, например, учёным или певцом или просто успешным человеком, ведь ты не… далее перечисление всего того, что ты так и не научился делать.

Ну, а какова же тогда роль преодоления в развитии личности? Неужели всё это пустое? Конечно, нет. Только преодолевая себя каждый день, мы чувствуем вкус к расширению своих возможностей, вкус к росту и развитию, развиваем в себе ощущение силы, азарта, уверенности, взращиваем мотивацию. Здесь важно ясно понимать, что же есть преодоление для ребёнка и как сделать так, чтобы оно работало в позитивном ключе.

Преодоление должно быть со знаком «плюс»

Это значит, что ребёнок не должен преодолевать условия хронического стресса, где наградой для него будет… да не будет никакой награды. За усилием всегда должна стоять радость, положительное подкрепление, признание, внимание родителей и как следствие рост самооценки и развитие мотивации: желание повторить этот приятный опыт — связку «усилие — радость» в дальнейшем.

Примеров того, как это работает, — масса в литературе. В детстве я очень стеснялась выступать перед классом, но когда я первый раз прочла своё сочинение при всех, оно так понравилось учителю и детям, что с тех пор это замирание перед аудиторией стало самым сладким чувством, и ради него преодолевать себя хочется ещё и ещё. В этой истории было ограничение — мой страх, преодоление — выход на публику и положительное подкрепление — признание. В итоге моя мотивация к написанию текстов получила питательную среду. И так оно работает во всех областях. Когда вы предлагаете ребёнку что-то преодолеть, подумайте, а что его ждёт за перевалом?

Преодоление должно быть по силам ребёнку

Это взрослые порой поражают силой духа и торжеством воли, буквально прыгая выше головы. Впрочем, видимо, эти взрослые имели мощный опыт веры в себя в детстве. Видимо, рядом была мама, отец, которые не сомневались в них ни секунду. А ребёнок… его личность только растёт и крепнет, его мотивы непрочны. Когда мы ставим перед ним сверхзадачу, мы гарантированно закапываем его мотивацию в землю. Нет, это не значит, что ребёнок должен выполнять только лёгкие задачи.

Но то сложное, что ему нужно преодолеть, должно быть выполнимо хотя бы в теории. Пример: многие дети-гимнасты преодолевают боль во время растяжки на шпагат. Мудрый тренер никогда не станет растягивать детей сразу же в первые месяцы тренировок. Самый мудрый — ждёт порой год и больше, он ждёт, пока ребёнок проникнется красотой этого вида спорта, станет отождествлять себя с другими спортсменами, захочет быть таким же, как они. Вот тогда он начинает тянуть детей. Во-первых, растяжка становится осмысленной для ребёнка, он видит цель и радуется, что все ближе к ней. Во-вторых, боль от растяжки терпима, её можно вынести.

И постепенно дети начинают тянуться уже сами, через боль, дома — вот она, мотивация в действии. Недалёкий тренер начинает тянуть детей сразу же, в первые дни, дети орут и плачут, родители бубнят о преодолении, тренер тянет больно и грубо. Как результат — вряд ли такие дети, сбежавшие из спорта, в принципе захотят в дальнейшем терпеть хоть малейший физический дискомфорт.

Преодоление должно быть краткосрочно

Ребёнок должен видеть, к чему приводит его работа, какого эффекта он смог достичь. Чем младше ребёнок, тем более близкой должна быть цель и радость от её достижения. Согласитесь, тема о том, что нужно пять лет пахать в сильной гимназии, чтобы поступить потом в престижный вуз, работать не будет. Здесь разумнее искать более прозрачные и осязаемые цели, например, участие в олимпиадах, защита собственных проектов, признание учителя.

Подводя итоги, дорогие родители, я всё же убеждена, что нахождение во враждебном коллективе — это не преодоление.

Терпеть унижение и хамство учителя — не преодоление. Находиться в хроническом страхе — это не преодоление, мало спать и плохо есть — не преодоление. Испытывать постоянное чувство неудачи — не преодоление

Это всё о том, как убить мотивацию к обучению и саморазвитию на многие годы вперёд, гарантированно. Но меня мучает вопрос, почему все же для многих родителей так страшно забрать ребёнка из дискомфортных для него условий? Почему они верят в то, что единственный способ вырастить устойчивого, мотивированного и сильного ребёнка — сделать ему очень плохо?

Оригинал

Мать и младенец в век потребления

mat-i-mladenets-v-vek-potrebleniya

Анастасия Фейга: Мне часто говорят, что я фанатик. Я не буду даже спорить. Я знаю, что занимаю почти крайнюю позицию в вопросах воспитания и взращивания детей. И теперь, после этого чистосердечного признания, я могу спокойно писать, что…

image

Мирьям Таль 8 мес.

…я не покупаю товаров для младенцев.

Ни игрушек, ни кроваток (матрасиков, балдахинов и иже с ними), ни колясок, ни отсасывателя соплей, ни капелек от коликов, ни памперсов, ни одежды, ни ходунков-прыгунков, ни оросителя носовой полости, ни ортопедической обуви для первых шагов, ни круга для купания, ни акамоля, ни радио-няни, ни баночек с детским питанием, ни специальных ножничек для стрижки ногтей, ни прорезывателей для зубов. Ни манежа, ни детских вожжей, ни детской ванночки у нас нет, ни стульчика для кормления, ни специальных подушечек и прочих хренюшечек.

image

Йохевед Хая 1 мес.

Про соски-пустышки, смесь и бутылочки я даже не заикаюсь – никому, вроде, еще в голову не приходило пропагандировать эти товары как развивающие Ребенка и сохраняющие здоровье, хотя припоминаю супер клапан для предотвращения колик и соску для формирования правильного прикуса.

Не плачу за массажи, не делаю специально динамическую гимнастику, не пою потешки, не хожу в йам шель матерна типат халав (типа детской поликлиники), не делаю прививок и не взвешиваю детей.

А еще я не боюсь солнца, не боюсь ветра, не боюсь грязи, уважаю детскую температуру, не прячу мелкие предметы, и вообще ничего не прячу, и не держу младенцам головки, а вместо этого держу их голенькими.

image

При этом мои дети начинают, с Божьей помощью, улыбаться с рождения и хихихать в месяц, ползать в 3, вставать без опоры в 5 и ходить в 7. В первый год жизни практически не болеют, не плачут, не боятся воды, едят с аппетитом, не глотают детальки лего, не поносят от каждого облизанного камня и не уползают в опасные места. А также слушаются, не слыша ни одного “нельзя”.

image

на фото Мирьям Таль 5 месяцев, она умеет вставать без опоры, сама садится и ползает на четвереньках, а не на “шестиреньках”:)

Просто дело в том, что все эти вещи нужны не Ребенку. Обладание всеми перечисленными предметами не является хоть сколько-нибудь решающим фактором в развитии младенцев. Они не для них и придуманы. И не нужны им. Ребенку мама нужна. Семья нужна. Тепло, еда и безопасность нужны.

image

А предметы для “ухода” за младенцами призваны частично заменить родителя. Разгрузить взрослого, помочь ему. По крайней мере, в теории это, вроде бы, так. А вот на практике это порой выглядит иначе. Реклама кричит со всех углов, что Ребенку необходимы все эти вещи, что они помогают ему быть здоровым и хорошо развиваться! Общество давно застряло в иллюзии, что благополучный Ребенок – это “тот, у которого все есть”. Что хорошая мама уже заранее приготовила для своего долгожданного чада самую навороченную коляску и самую безопасную кроватку с “дышащим матрасом”.

Но прикол-то в том, что самому Ребенку никакая, даже самая раскрасивая, кроватка, с наимягчайшими бортиками, легким балдахином и кокосовым матрасиком, не заменяет ощущения, когда вокруг теплые мамины объятия и ее запах.

Лучшее для Ребенка – это семья!

Я это принимаю без рекламы, как данность, как аксиому. Семью рекламировать выгодно далеко не всем. Поэтому я – “человек крайних взглядов”. И как заслуженный фанатик, я хочу, чтобы первыми предметами, которые потрогает мой Ребенок, были: моя грудь, пряди моих волос, ворот моего платья, нос старшей сестры, борода мужа… Именно эти “предметы” всегда в доступе, когда младенец на руках!

image
Речь развивается прекрасно, когда Ребенок видит лицо родителя, слышит его голос и многие другие голоса рядом, когда получает мгновенный отклик на гуление – все это происходит постоянно, когда Ребенок на руках! А если еще и позволить Ребенку играть с предметами, которые его окружают (включая бусины, камушки, монетки и проч.), т.е. по сути развивать мелкую моторику, только не в группе монтессори для младенцев, а просто по жизни, то, скорее всего, Ребенок заговорит очень рано.

image

Давайте посмотрим всего 10 минут(!!!) на ручного младенца. На тот спектр ощущений и опыта, который он получает, просто находясь ближе к родителю, в центре собственной жизни. Я записала этот эпизод давно, когда маленькая Йохевед Хая была еще младеницей месяцев пяти отроду. Вот она щекастая ниже на фото. Примерные ощущения и опыт младенца я выделила в скобках, чтобы было наглядно.

image

Вот Ребенок спит в слинге на моем бедре, я мою посуду (тепло, даже жарко, весь расслаблен, посуда гремит, брызги падают на головку), вот младенец зашевелился (хочет писать), вынимаю подмышки (прикосновение мамы, прохладно, просторно), потягивается, кладу на плечо (другие прикосновения, открыл глазки, видит мир за моим плечом), перекручиваю и кладу к себе спинкой, поднимаю ножки (снова иные прикосновения мамы, писает, тепленько, смотрит на занавеску, освещенную солнцем), потом кладу на руку на животик, споласкиваю попку (опять другое положение тела, прикосновение в других местах, другой вид, холодно, мокро, смотрит на братьев).

Тут у старших просьба налить чайку (Ре уже висит на моей руке подмышками, вокруг шум, видит бегающих мимо братьев и сестру), упала ложка (нагибаемся, Ре оказывается вниз головой), надо разлить чай, меняю положение Ре, чтобы был подальше от кипящих брызг (опять смена позы и давления маминых рук, видит папу, получает колючий бородатый поцелуй).

Потом у меня устала рука (перекладываю на другую или меняю положение дитя), потом младенец хочет грудь (опять другая поза с разной степенью поддержки и в разных местах, в зависимости от того, чем занята моя вторая рука, чувство сытости и комфорта), потом опять в слинг (мамино лицо, поцелуй, улыбается) засыпать (не заснул) и доедать.

Потом младенец отправляется ко мне за спину, нагибаюсь, вынимаю мусорные мешки (полет, ткань на теле, давление, тепло, наклоны, шуршание мешков), старшие тоже хотят на помойку пойти: крик, визг, делёжка мешков (целое светопреставление для младенца), разнимаю, “формирую” еще 2 мешка мусора;)

Постоянно нагибаюсь, а младенец – за спиной. Чай оставлен остывать, выход на лестницу (резкая смена температуры, ветер в лицо, темно, подпрыгиваем по ступенькам, слышит хохот). Идем по улице вниз с горы (тихо, темно, слышно маму и брата), приходит сон.

image
Я от этого тащусь! Какую богатую палитру ощущений – запахов, прикосновений, зрительных стимулов, звуков и прочего – ощущает младенец, когда он на руках! Просто я рядом, и младенец получает все:) Насколько меньше опыта и ощущений приобрела бы моя дочь за эти 10 минут, если бы просто лежала в коляске или кроватке.

  • Даже от “своих” я слышу порой: “А как же динамика, трек для ползанья, массаж?”

А зачем все это ручному Ребенку?

Такому младенцу не нужен массаж (он его получает постоянно!), он все время в процессе динамической гимнастики разной степени интенсивности;) Не мудрено, что благодаря ручной жизни развивается младенец быстро.

image

Когда-то я активно консультировала мам в группе Молочные Феи, ВКонтакте. Участниц было так много, что три консультанта дежурили посменно. Мамочки делились там порой своим материнским опытом. Один комментарий я помню до сих пор, хотя прошло уже почти 10 лет с тех пор, потому что он тогда поверг меня в глубокий шок: “Когда мой малыш плачет, я сначала всегда жду. Если он не успокаивается, значит, это колики. Я вынимаю его из кроватки и кладу на живот на большой надувной мяч, которым я пользовалась во время беременности, чтобы делать упражнения. Я катаю мяч из стороны в сторону. Почти всегда малыш успокаивается. Материнство – нелегкая работа, но иначе Ребенок привыкнет к рукам!” Жизнь такого кроватно-колясочного младенца (даже если натянуть у него над головой самые гремящие, разноцветные и дорогие игрушки) бедна и полна одиночества. И это горько.

Мне же хочется создать для младенца совсем другую реальность

Во время еды место для младенца – не специальный стульчик, отделяющий его от семейного стола и семейной трапезы, а мои колени. Место для плавания –  моя спина и руки. Место для сна – моя постель.

image

И суть, конечно, не в самих предметах, а в том, чтобы у нас, родителей, было глубокое понимание того, зачем мы их используем, что при этом приобретаем, что теряем.
Я не против использования “предметов”. Я тоже стираю не в проруби. С первенцем я прошла период скупания всегонасветенавсякийслучай:) А с младшим Ребенком в нашем доме поселились памперсы, потому что мы попали в больницу и я была слишком слаба, чтобы высаживать его.

Основная опасность эпохи потребления, на мой взгляд, заключается в подмене истинных ценностей. Нас стимулируют вкладывать свои ресурсы (деньги, силы, время) во внешние вещи. В то время как мы еще не все научились строить крепкие семьи, быть счастливыми, искать баланс в распределении своей любви…

Я убеждена: чтобы маме было проще с Ребенком, эти же ресурсы ей следует потратить на себя. Уделить время себе, купить сеанс массажа себе, сделать зарядку самой, купить удобную обувь себе.

Энергичная, здоровая женщина – основа  распределения семейного энергетического потока. В нее надо вкладываться в первую очередь. Женщина – корни семейного дерева. Его надо поливать и удобрять, напитать звенящей солнечной радостью и прикрыть в палящий полдень.

image

фото Ira Aviv

Мы, женщины, должны вкладываться прежде всего в себя. Тогда будут у нас физические и духовные силы, нужные для материнства.

Со всех сторон звучат призывы: “Будь хорошей матерью! Вложись в Ребенка!”

А я говорю: будь хорошей матерью! Вложись в себя! Ребенку нужна только ты!

Оригинал — www.eishes.com

Дагмар Нойброннер «Понимать детей. Путеводитель по теории привязанности Гордона Ньюфелда»

dagmar-nojbronner-ponimat-detej-putevoditel-po-teorii-privyazannosti-gordona-nyufelda

Татьяна Арбузова, доула, консультант по грудному вскармливанию, книжный обозреватель Сознательно.ру: Термин «теория привязанности» сейчас у многих на слуху. О важности привязанности  для развития ребенка первым заговорил Джон Боулби в середине прошлого века. Перенял эстафету  канадский психолог Гордон Ньюфелд, который развил и дополнил эту теорию и стал основателем Института Ньюфелда и автором множества работ, посвященных теории привязанности и психологии развития.

Дагмар Нойбреннер – директор немецкоязычного отдела Института Ньюфелда, мама двух мальчиков, биолог, психолог и публицист. Ее книга «Понимать детей» действительна похожа на путеводитель – краткий, емкий, позволяющий быстро сориентироваться, в чем заключается Теория привязанности.

Она ставит своей целью показать родителям, с чем связаны чувства, эмоции, процессы развития и потребности детей. И помочь им, увидев возможные ошибки и проблемы, найти способ их решения. Книга не дает четких ответов – в такой-то ситуации поступайте так-то. Автор понимает, что все дети уникальные и все ситуации уникальные, общих на всех рецептов нет.  Ее задача помочь родителям понять саму суть развития ребенка и, исходя из этого, выбирать способы, подходящие именно им и их детям.

Помимо ценности самого содержания, для меня у книги есть еще два важных плюса.

Во-первых, она совсем не большого формата. 126 страниц. Это позволит и мамам быстро прочесть ее, и повышает шансы, что ее прочтут другие близкие – отец ребенка, бабушки и дедушки. Я думаю, что это важный фактор – создать или хотя бы попробовать создать такие условия, чтобы все близкое окружение ребенка транслировало одни и те же ценности и подход к его взращиванию.  И попросить прочитать тоненькую книгу с хорошо структурированной и ясной информацией намного легче, чем объемный талмуд.

Во-вторых, книга очень легко читается.  Конечно, это не Людмила Петрановская, ее образность и точность попадания трудно переплюнуть, но и Дагмар пишет очень интересно и понятно.  Поэтому для ознакомления с Теорией Привязанности я рекомендую именно эту книгу, а не  «Не упускайте своих детей»  — основной труд Гордона Ньюфелда в соавторстве с Габором Мате. Потому что при всем моем глубоком уважении к таланту Ньюфелда, книга написано довольно тяжело для прочтения и мой опыт общения с читающими родителями показал, что многие «буксуют» на этой книге.

Возвращаясь к содержанию книги, очень хочется отметить раздел о важности «слез тщетности» и фрустрации. О том, как важна надежная привязанность и как опасна сепарация говорят довольно много. Многие родители понимают это интуитивно. А вот о слезах тщетности говорят реже. Хотя, на мой взгляд, они один из краеугольных камней здорового взросления и развития ребенка. Научиться справляться с трудностями, переживать и отпускать то, что нас расстраивает и что мы не в силах изменить. Многие ли из нас – взрослых – могут похвастаться таким умением?

В нашей культуре мы чаще всего боимся детских слез и готовы сделать все, лишь бы малыш перестал плакать. Но на пользу ли это самому ребенку?

Читайте об этом в книге «Понимать детей» Дагмар Нойбренер.  Небольшому  и очень толковому путеводителю по стране, называющейся Личность Ребенка.

Когда стыд на вкус как материнская забота

kogda-styd-na-vkus-kak-materinskaya-zabota

Беттани Уэбстер: Поток между маленькой девочкой и ее матерью должен быть односторонним, постоянно направляющим поддержку от матери к дочери. Само собой разумеется, что девочки полностью зависимы от физической, ментальной и эмоциональной поддержки своих матерей.

Однако одна из многих граней материнской раны – это общая динамика, когда мать неадекватно зависима от ментальной и эмоциональной поддержки, которую обеспечивает ей дочь. Это смена ролей чрезвычайно вредит дочери, оказывая долгоиграющее влияние на ее самооценку, уверенность и чувство собственной ценности.

Элис Миллер описывает эту динамику в «Драме одаренного ребенка». Мать, родив ребенка, может бессознательно почувствовать, будто у нее наконец есть кто-то, кто будет безусловно любить ее, и начать использовать ребенка для удовлетворения своих собственных нужд, которые остались неудовлетворенными еще с ее детства. Таким образом на ребенка накладывается проекция матери его матери. Это ставит дочь в невыносимую для нее ситуации, где на нее навешивается ответственность за благополучие и счастье ее матери.

И тогда юной дочери приходится подавлять свои собственные нужды, возникающие в процессе ее развития, чтобы удовлетворять эмоциональные нужды матери.

Вместо того, чтобы опираться на мать как на надежную эмоциональную базу для исследований, от дочери ожидается, что она сама будет такой базой для своей матери. Дочь уязвима и зависима от своей матери в вопросе выживания, поэтому у нее небольшой выбор: либо подчиниться и удовлетворять нужды матери, либо в какой-то степени восстать против нее.

Когда мать наделяет свою дочь взрослыми ролями вроде заместителя партнера, лучшей подруги или терапевта, она эксплуатирует дочь.

Когда дочь просят выступить в роли эмоциональной опоры для ее матери, она больше не может полагаться на свою мать в мере, необходимой для удовлетворения ее собственных возрастных потребностей.

Есть несколько вариантов, как дочь может реагировать на такую динамику:

  • «Если я буду очень, очень хорошей девочкой (послушной, тихой и ни в чем не буду нуждаться), тогда мама наконец меня увидит и позаботится обо мне» или
  • «Если я буду сильной и буду защищать маму, она меня увидит» или
  • «Если я дам маме то, что она хочет, она перестанет со мной так обращаться,» и так далее.

Во взрослой жизни мы можем проецировать эту динамику и на других людей. Например, на свои отношения: «Если я все время буду пытаться быть достаточно хорошей для него, он будет со мной в отношениях.» Или на работу: «Если я получу еще одно образование, я буду достаточно хороша для повышения.»

В таком случае матери вступают в конкуренцию со своими дочерями за право получать материнскую опеку.

Тем самым они транслируют убеждение, что материнской заботы или любви на всех не хватит. Девочки вырастают с верой в то, что любви, одобрения и признания очень мало, и чтобы заработать это, нужно надрываться. Позже, уже во взрослом возрасте они притягивают в свою жизнь ситуации, снова и снова проигрывающие этот шаблон. (Многие такие динамики влияют и на сыновей тоже.)

Дочери, на которых навесили родительские функции, лишены детства.

В таком случае дочь не получает одобрения себя как личности, она получает это только в результате выполнения определенной функции (облегчив матери ее боль).

Матери могут ожидать от своих дочерей, что те будут выслушивать все их проблемы, и даже просить у дочерей утешения и заботы, чтобы справиться со своими страхами и тревогами взрослого человека. Они могут ожидать от дочерей, что те будут выручать их из проблем, разбираться с беспорядком в их жизни или с их эмоциональными расстройствами. Дочь может постоянно привлекаться в качестве посредника или решателя проблем.

Такие матери транслируют своим дочерям, что они как матери – слабые, перегруженные и неспособные справиться с жизнью. Для дочери это означает, что ее потребности, возникающие в процессе ее развития, чрезмерно перегружают мать, поэтому ребенок начинает обвинять себя за сам факт своего существования. Девочка таким образом получает убеждение, что она не имеет права на свои собственные потребности, не имеет права быть выслушанной или одобренной такой, какая она есть.

Дочери, на которых навесили родительские функции, могут цепляться за эту роль и во взрослой жизни из-за множества вторичных выгод. Например, дочь может получать одобрение или похвалу исключительно тогда, когда она исполняет роль воина в жизни матери или спасителя матери.

Заявление о своих собственных нуждах может угрожать отвержением или агрессией со стороны матери.

По мере взросления дочь может бояться, что мать слишком легко выбить из колеи, и из-за этого страха поэтому она может скрывать от матери правду о своих собственных потребностях. Мать может играть на этом, впадая в роль жертвы и заставляя дочь считать себя злодеем, если она смеет заявлять о своей собственной отдельной реальности. Из-за этого у дочери может сложиться неосознанное убеждение «Меня слишком много. Моё истинное «я» ранит других людей. Я слишком большая. Мне нужно оставаться маленькой, чтобы выжить, и чтобы меня любили.»

Хотя эти дочери могут принимать проекцию «хорошей матери» от своих матерей, иногда на них может проецироваться и образ плохой матери. Например, это может произойти, когда дочь уже готова эмоционально отделиться от матери как взрослый человек. Мать может неосознанно воспринять отделение дочери как повтор отвержения ее собственной матерью. И тогда мать может отреагировать с неприкрытой детской яростью, пассивными обидами или враждебной критикой.

Часто от матерей, которые так эксплуатируют своих дочерей, можно услышать «Моей вины в этом нет!» или «Прекрати быть такой неблагодарной!», если дочь выражает неудовольствие по поводу их взаимоотношений или пытается обсудить эту тему. Это тот случай, когда у дочери украли детство, навязав обязанность удовлетворять агрессивные потребности ее матери, а потом на дочь нападают за то, что она имела наглость предложить обсуждение динамики взаимоотношений с матерью.

Мать может просто не хотеть видеть свой вклад в боль дочери, потому что это слишком болезненно для нее самой. Часто такие матери также отказываются признавать, как на них повлияли отношения с их собственными матерями. Фраза «Не обвиняй свою мать» может использоваться, чтобы пристыдить дочь и заставить ее молчать о правде своей боли. 

Если мы как женщины действительно готовы заявить о своей силе, нам нужно увидеть, каким образом наши матери на самом деле были виноваты в нашей боли в детстве. И как взрослые женщины, мы сами несем полную ответственность за исцеление своих травм.

Тот, у кого сила, может и причинить вред, будь то намеренно или нет. Независимо от того, осознают ли матери тот вред, который они нанесли, и хотят ли видеть это, они все равно несут за это ответственность.

Дочери должны знать, что они имеют право чувствовать боль и заявлять о ней. Иначе истинное исцеление не произойдет. И они будут продолжать саботировать себя и ограничивать свою способность преуспевать и процветать в жизни.

Патриархат ущемлял женщин настолько, что, когда у них появлялись дети, они, изголодавшиеся и алчущие самоутверждения, одобрения и признания, искали любви у своих юных дочерей. Этот голод дочь никогда не сможет удовлетворить. И все же вот многие поколения невинных дочерей добровольно приносят себя в жертву, кладут себя на алтарь материнских страданий и голода в надежде, что однажды они станут «достаточно хорошими» для своих матерей. Они живут детской надеждой на то, что, если удастся «накормить мать», то мать в конце концов сможет накормить свою дочь. Этот момент никогда не наступит. Удовлетворить голод своей души можно, только начав процесс исцеления материнской травмы и отстаивая свою жизнь и свою ценность.

Нам нужно прекратить жертвовать собой ради своих матерей, потому что в конечном итоге наша жертва их не насытит. Насытить мать может только трансформация, которая находится по ту сторону ее боли и горя, с которыми ей нужно разобраться самой. Боль вашей матери – это ее ответственность, а не ваша.

Когда мы отказываемся признавать то, как наши матери могут быть виноваты в наших страданиях, мы продолжаем жить с чувством, что с нами что-то не так, что мы в чем-то плохи или ущербны. Потому что чувствовать стыд проще, чем отбросить его и посмотреть в лицо своей боли от осознания правды о том, как нас бросали или использовали наши матери. Так что стыд в этом случае – это просто защита от боли.

Ваша внутренняя маленькая девочка предпочтет стыд и самоуничижение, потому что это сохраняет иллюзию хорошей матери.

(Держаться за чувство стыда – это для нас способ держаться за мать. Таким образом чувство стыда приобретает функцию ощущения материнской опеки.)

Чтобы наконец-то отпустить ненависть к себе и самосаботаж, нужно помочь своему внутреннему ребенку понять, что какую бы верность матери он ни сохранял, оставаясь маленьким и ослабленным, мать от этого не изменится и не станет такой, как ожидает ребенок. Нам нужно найти в себе мужество отдать своим матерям их боль, которую они просили нас нести за них. Мы отдаем боль, когда возлагаем ответственность на тех, кому она на самом деле надлежит, то есть, учитывая динамику ситуации, взрослому – матери, а не ребенку. Мы в детстве не несли ответственность за выбор и поведение окружающих нас взрослых. Когда мы это действительно осознаем, то сможем взять на себя полную ответственность за проработку этой травмы, признав, как она повлияла на нашу жизнь, чтобы мы смогли действовать по-другому, согласно своей глубинной природе.

Многие женщины пытаются пропустить этот шаг и перейти прямо к прощению и милосердию, на чем могут застрять. Невозможно действительно оставить прошлое позади, если не знаешь, что именно нужно оставить позади.

Почему так сложно признать то, как ваша мать была виновна:

  • В детстве мы полностью зависели от родителей, от матери и не могли заявлять о своих потребностях;
  • Дети биологически устроены таким образом, что сохраняют лояльность матери независимо от того, что она делает. Любовь к матери критически важна для выживания;
  • Будучи одного пола с матерью, мы предполагаем, что она будет на нашей стороне;
  • Мы смотрим на мать как на жертву ее собственных неразрешенных травм и культуры патриархата;
  • Религиозные и культурные табу «почитай отца и мать своих» и «святость материнства», которые поселяют в нас чувство вины и заставляют детей молчать о своих чувствах.

Почему самосаботаж – это проявление материнской травмы?

  • В качестве жертвы парентификации, мы превратно истолковываем связь с матерью (любовь, комфорт и безопасность) — эта связь создавалась в атмосфере самоподавления. (Быть маленькой = получать любовь);
  • Таким образом у нас создается подсознательная связь между любовью к матери и самоуничижением;
  • В то время как ваше сознание может хотеть успеха, счастья, любви и уверенности, ваше подсознание помнит об опасностях раннего детства, где быть большой, спонтанной и верной себе означало боль отвержения матерью;
  • Для подсознания: отвергнутость матерью = смерть;
  • Для подсознания: самосаботаж (быть маленькой) = безопасность (выживание).

Вот почему может быть так тяжело любить себя. Потому что отпустить свое чувство стыда, вины и самосаботаж –это по ощущениям как отпустить свою мать.

Исцеление материнской травмы – это о признании своего права на жизнь без дисфункциональных шаблонов, заложенных в раннем детстве в общении с матерью.

Это про то, чтобы честно задуматься о боли во взаимоотношениях с матерью ради своего исцеления и трансформации, на которые имеет право каждая женщина. Это про внутреннюю работу над собой, чтобы освободиться и стать такой женщиной, как вам предназначено. Это вовсе не об ожиданиях, что мать наконец-то изменится или удовлетворит ту потребность, которую она не могла удовлетворить, когда вы были ребенком. Как раз наоборот. Пока мы не посмотрим прямо и не примем ограничения своей матери и то, каким образом она навредила нам, мы застряли в чистилище, ожидая ее одобрения и в результате этого постоянно ставя свою жизнь на паузу.

Исцеление материнской травмы – это способ быть целостной и взять на себя ответственность за свою жизнь.

Недавно одна читательница оставила комментарий о том, как она больше 20 лет исцеляла свою материнскую травму и, хотя ей пришлось отдалиться от своей собственной матери, ее огромный прогресс в исцелении позволил ей выстроить здоровые отношения со своей юной дочерью. Она прекрасно описала суть этого, когда сказала о своей дочери: ‘Я могу быть для нее твердой опорой, потому что я не использую ее в качестве эмоциональных костылей.’

Хотя в процессе исцеления материнской травмы могут возникать конфликты и дискомфорт, для того, чтобы исцеление произошло, нужно уверенно идти к своей правде и силе. Придерживаясь этого пути, мы в конце концов придем к чувству естественного милосердия не только к себе как к дочерям, но и к своим матерям, ко всем женщинам во все времена и ко всем живым существам.

Но на этом пути к милосердию сначала нужно отдать матерям их боль, которую мы вобрали в себя еще в детстве.

Когда мать возлагает на дочь ответственность за собственную непроработанную боль и винит ее за признание ее страданий из-за этого – это и есть настоящий отказ от ответственности. Возможно, наши матери никогда не возьмут на себя полную ответственность за ту боль, которую они неосознанно вложили в нас, чтобы облегчить свою ношу и избавиться от ответственности за свою жизнь. Но самое важное – чтобы ТЫ как дочь полностью признала свою боль и ее уместность, чтобы ты почувствовала сострадание к своему внутреннему ребенку. Это освобождает и открывает путь к исцелению и к возможности жить так, как ты любишь и заслуживаешь.

Источник

О проекте

Концепция портала СОЗНАТЕЛЬНО.РУ отражает вдумчивый, научно обоснованный и естественный подход к воспитанию детей, здоровью семьи, построению добрых и гармоничных отношений. Собранная здесь информация будет наиболее интересна настоящим

читать подробнее

Контакты

Телефон: 8 (926) 132-08-28

E-mail: soznatelno@mail.ru

© 2017. СОЗНАТЕЛЬНО.РУ. Все права защищены.

Яндекс.Метрика