Семья — для государства, или наоборот?

Semya-dlya-gosudarstva

Павел Парфентьев, председатель МОО «За права семьи»:

Процитирую известного ученого, основателя фамилистического направления в российской социологии, профессора Анатолия Ив. Антонова, который говорил: «семейная политика … должна содействовать сохранению семейного образа жизни и нейтрализовать тенденции, препятствующие этому».

Поэтому в центре семейной политики должна стоять семья. Хочется подчеркнуть – не работа с семьями, не профилактика семейного неблагополучия, а именно семья. Семейная политика государства должна строиться таким образом, чтобы людям хотелось создавать и сохранять семью, а также рождать и воспитывать детей. Для этого должны быть обеспечены и ценностные, и социальные, и экономические условия.

К сожалению, в последние годы наша семейная политика строилась исходя из совершенно других приоритетов. Первая проблема – это постановка в центр внимания государственной власти определенной идеологии в отношении «прав ребенка». Подчеркиваю – не реальных интересов ребенка и блага детей – а именно особой концепции, идеологии детских прав, к реальным интересам детей часто не имеющей отношения.

Существенная проблема этой идеологии в том, что зачастую она рассматривает права ребенка как изолированного субъекта, вырывая его из семейного окружения, а нередко и противопоставляя ему. Совершенно неоправданным образом система защиты детства строится часто так, как будто защищать детей надо, прежде всего от их родителей.

Причем работа по защите детства строится часто на откровенной кампанейщине – такой была медиа-раскрутка проблемы семейного насилия, такой была в прошлом году откровенная информационная кампания на тему педофилии, в этом году, с подачи ЮНИСЕФ, «темой дня» стали детские самоубийства.

И с этим связана вторая проблема:

постановка в центр внимания общества вопросов «семейного неблагополучия». Именно оно оказывается в центре внимания соответствующих служб и общества, что наносит серьезнейший урон репутации и положению института семьи и является попросту разрушительным для семьи. Именно оно оказывается в центре финансирования соответствующего сектора семейной политики. Соответствующий уклон разрушает позитивный общественный образ семьи, усиливает общественное недоверие к семьям, а на уровне работы служб, взаимодействующих с семьей, – нарушает конституционный принцип презумпции добросовестности поведения родителей в отношении детей.

При этом забываются надежно подтвержденные данными науки факты. За разговорами о «неблагополучии» и «насилии в семье» немногие помнят, что родная семья в целом является в любых условиях наиболее безопасной и благоприятной средой для ребенка. Так, по данным социальных наук уровень насилия в отношении детей в их семьях многократно ниже уровня насилия в отношении детей в любом ином окружении, в том числе в детских домах и приемных семьях, куда попадают дети, отобранные у родителей под предлогом защиты их прав.  Забывают о том, что семья и семейный образ жизни – это наиболее мощный фактор профилактики всех общественных бед.

Напомню, что, по данным зарубежной семейной науки, дети, проживающие в интактных полных семьях, значительно реже совершают правонарушения, в среднем в 4 раза реже употребляют в юношеском возрасте наркотики, в 2,5 раза реже курят, в 1,5 раза реже допускают употребление алкоголя до совершеннолетия. Подрывая репутацию семьи, мы уничтожаем общество. Тут уместно вспомнить слова Декларации Дохинской конференции ООН, о том, что «семья является не только основной ячейкой общества, но и основным проводником устойчивого социального, экономического и культурного развития», а «укрепление семьи представляет собой уникальную возможность комплексного решения проблем, с которыми сталкивается общество».

На фоне муссирования проблемы неблагополучных семей, иногда откровенно надуманной, под удар попадает огромное количество вполне адекватных семей, серьезно страдает сам институт семьи, а государственная семейная политика попадает в ловушку двух порочных кругов, разрушительных для семьи и общества.

Первый порочный круг – круг финансовой заинтересованности.

Тема «семейного неблагополучия» — это огромное поле финансируемой работы для соответствующих государственных и негосударственных организаций. Специалисты и служащие, получающие финансирование на «профилактическую работу», часто сводящуюся к вмешательству в семейную жизнь, разумеется, едва ли могут быть реально заинтересованы в ограничении поля своей деятельности.

Напротив, увеличение этого поля – это новые проекты, программы и новые возможности финансирования. В итоге происходит предельное расширение таких понятий как «семейное насилие», «насилие над ребенком», «семейное неблагополучие» и т.п. На самом деле это огромная проблема, потому что этот порочный круг к интересам детей не имеет отношения.

Интересы детей, строго говоря, требуют, чтобы семья была защищена и без совершенно острой необходимости в семейную жизнь ребенка никто не вмешивался. А порочный круг финансовой заинтересованности имеет, увы, отношение только к интересам вполне взрослых кругов, живущих за счет эксплуатации соответствующих проблем.

Огромная проблема, связанная с этим – совершенно неадекватное распределение бюджетных средств, которые тратятся в семейной сфере. Не секрет, что подавляющее большинство семейных проблем, в том числе и тех, которые сегодня нередко ведут к лишению родительских прав, связаны с бедностью семей. Разлучение детей и родителей в этих ситуациях – это вопиющее нарушение международных норм. При этом финансирование ребенка в детдоме, по данным

Уполномоченного по правам ребенка при Президенте РФ, П. Астахова – это от 200 до 600 тыс. р. в год. Вполне очевидно – если бы такие средства затрачивались на финансовую помощь бедным родным семьям, множество детей просто не попадали бы в детский дом. Этой системе член Общественной Палаты РФ Б.Л. Альтшулер дал яркое и вполне справедливое название – «Корпорация «Россиротпром». Это не только российская проблема, она хорошо известна и за рубежом. Дети, разлучаемые с родителями – это финансовый поток. И чтобы текли финансы, поток должен пополняться.

Второй порочный круг – это круг разрушения семьи под предлогом решения ее проблем. Акцентирование внимания на семейном неблагополучии ведет к расширению возможности профилактического вмешательства государства в семью. На самом деле, совершенно понятно, что ситуация, когда органы опеки по-хозяйски «обследуют условия жизни ребенка» по любому, даже самому бредовому «сигналу» — полностью неадекватна. Ситуация, когда любая семья живет в условиях возможности «звонка в дверь», когда чиновник так легко начинает чувствовать себя хозяином в семье – это ситуация абсолютно разрушительная для семьи как института.

Да, проблемы в семьях существуют – но эти и им подобные «профилактические вмешательства» – это очевидно ложное решение. Каждое такое вмешательство, да и сама его постоянная возможность – это фактор разрушения семьи, поскольку защищенность и неприкосновенность семейной жизни – часть самой природы этого института.

Нарушение этой неприкосновенности ведет к неизбежной и быстрой эрозии семьи как института, а это, в свою очередь, ведет к новым проблемам в семьях. Это как введение подати на слезу у Соловьева в «Ходже Насреддине»: новая подать рождает новые слезы, а новые слезы – новую подать. Так и тут – проблемы рождают вмешательства, а это усиливает проблемы и ведет к усилению вмешательств.

Этот порочный круг надо остановить, независимо от того, чьи и какие финансовые и карьерные интересы в нем замешаны. Самое страшное, что все эти циничные круги, эти разрушительные мельницы крутятся под лозунгом «защиты детей». Господа, причем тут дети?! Будем откровенны – это не защита прав детей, это эксплуатация лозунгов о правах детей во вполне конкретных «взрослых» интересах.

А интерес ребенка, в первую очередь, за исключением крайних и немногочисленных случаев, состоит в том, чтобы жить в родной семье. Причем в стабильной и защищенной семье, семье, в которую не сможет завтра по «сигналу» мстительного соседа придти чиновник из органов опеки, чтобы заглянуть в каждую тумбочку и выяснить, не вредят ли ребенку его родители. Неприкосновенность семейной жизни и признание центральности авторитета родителей всеми, кто имеет дело с семьей – это очевидное условие для нормального развития ребенка. Не учитывать это невозможно.

Хотелось бы на уровне региона решить эту проблему хотя бы частично. Руководствуясь подобными соображениями, рабочая группа социального пресс-клуба в Санкт-Петербурге по защите семьи, куда, вошли представители целого ряда заинтересованных общественных организаций, включая и МОО «За права семьи», еще в декабре ряд подготовила ряд предложений общего порядка в концепцию семейной политики Санкт-Петербурга.

Хочу отметить, что наши предложения не одиноки, схожие требования высказывались уже неоднократно представителями гражданского общества, в том числе на международном уровне. Эти позиции и выражающие их документы предлагаю также учитывать в доработке концепции семейной политики Санкт-Петербурга.

Назову наиболее значимые на сегодня документы такого уровня. Это Декларация Московского демографического саммита «Семья и будущее человечества», прошедшего 29-30 июня 2011 г. Это также «Санкт-Петербургская резолюция», поддержанная 126 российскими и украинскими общественными организациями по итогам международных общественных слушаний в ноябре 2011 года, и открытое обращение к государственным властям по итогам тех же слушаний.

5vtkpe8t

Говоря о Концепции семейной политики Санкт-Петербурга на 2012-2022 гг., сделаю следующие замечания:

1) Концепция говорит: «Системный подход предполагает, что семья является не только объектом государственной поддержки …, но и равноправным субъектом взаимодействия…». Господа – семью вообще неверно рассматривать как объект государственных действий! Семья – это именно субъект, причем субъект, в своей области первичный по отношению к государству и более значимый, чем государство. Рассматривая семью как объект, мы создаем опасность возникновения подхода, который проф. Антонов называет «медикализацией семьи» — очень опасной ситуации, когда семья воспринимается как «потенциальный больной», и «пациент» различного рода социальных и иных служб. Проф. Антонов выделяет в числе необходимых принципов семейной политики в т.ч. «принцип суверенности (независимости семьи от государства)». Этот принцип, очень важный в фамилистическом подходе, не нашел отражения в проекте, который говорит лишь об «относительной самостоятельности и автономности» семьи.

Это стоит изменить, а указанный выше текст должен звучать примерно так: «Семья – это полноправный субъект семейной политики, обладающий определенной суверенностью и автономией, и взаимодействующий с обществом и государством для достижения общих целей. Государство оказывает семье, с ее согласия, необходимую помощь в исполнении ее функций». И в этом ключе, на мой взгляд, должна быть доработана вся концепция.

2) Далее, цитирую: «Семья, успешно реализующая свои основные функции, обладающая достаточными ресурсами, чтобы самостоятельно решать свои проблемы, является основой развития современного общества». Господа, совершенно неоправданное ограничение! Семья в принципе, как институт, является основой общества и необходимым для его развития элементом. И это так, вне зависимости от того, достаточно у нее ресурсов, или нет. Или мы полагаем, скажем, что бедные семьи – не основа развития общества, и эта роль принадлежит только обеспеченным семьям?

3) Повторю уже звучавшие замечания по термину «модель благополучной семьи». Термин очень неудачный и его надо менять. Он связан со стигматизирующим и имеющим вполне конкретные негативные правовые последствия ярлыком «неблагополучная семья».

Его необходимо заменить термином, например «оптимально функционирующая» или «идеальная» семья, прямо пояснив, что эта модель неприменима к оценке конкретной семьи, а является набором критериев для описания общего состояния института семьи в популяционном масштабе в целях оценки эффективности реализации семейной политики. Приведенные критерии «благополучной семьи» вызывают серьезные вопросы и кажутся недоработанными. Так, полагаю расплывчатым и неопределенным термин «гуманистические ценности» — особенно с учетом того, что сегодня он нередко противопоставляется на практике ценностям религиозным.

Крайне странен критерий «равноправности отношений между… родителями и детьми» — разумеется, у каждого гражданина одни и те же базовые права, но внутри семейной жизни родители и дети вовсе не «равноправны» и, более того, модель «равенства» детей и родителей неблагоприятна для нормального развития ребенка.

Критерий родительской компетентности также кажется мне неудачным – по сути, не существует и не может существовать объективных методов оценки такой компетентности. Критерий «экономической самодостаточности» сразу же «выкидывает» из числа «благополучных» все бедные семьи, что неприемлемо. Бедность и неблагополучие – совершенно разные вещи.

Наконец, странен критерий образования  — у всех членов семьи (!) выше, чем в целом по Петербургу – господа, чисто статистически это означает, что у нас всегда будет меньше 50% «благополучных» семей. К тому же на качество семейной жизни и воспитания детей уровень образования вообще не оказывает прямого влияния. Тут текст нуждается в серьезной доработке.

4) «Благодаря целенаправленной работе специалистов городских Центров планирования семьи и репродукции, охраны репродуктивного здоровья подростков «Ювента» … число абортов у девушек до 19 лет … сократилось на 41%». Господа, это голословное утверждение. Нет никаких оснований утверждать, что уровень подростковых абортов сократился именно благодаря работе «Ювенты». Это классическая логическая ошибка post hoc, ergo propter hoc – «после, значит, вследствие».

Многие родительские и семейные организации Санкт-Петербурга оценивают деятельность центра «Ювента» негативно, считают, что его работа противоречит принципам нравственности и, по существу, имеет антисемейную направленность. С этими оценками общественности кто-то может спорить, но, на наш взгляд, их вполне достаточно, чтобы не давать положительного отзыва о работе этого центра в тексте Концепции семейной политики нашего города. Мы не должны вводить меры, противоречащие российской традиционной культуре семейной жизни и воспитания детей.

5) Кстати, о репродуктивном здоровье. На фоне того, что концепция много, и вполне обоснованно говорит о демографической проблеме, мягко говоря, странно выглядит такая задача, как «снижение числа абортов  у женщин детородного возраста за счет обеспечения семей эффективной контрацепцией». Господа, в условиях демографической проблемы с абортами однозначно надо бороться не контрацепцией, а изменением отношения общества к рождению детей и созданием условий, чтобы люди их не боялись рождать и рождать.

Там же, далее, о снижении числа абортов за счет, цитирую, «разработки и внедрения информационно-образовательных программ для специалистов и населения, особенно подростков и молодежи». Эта формулировка вызывает у нас, как представителей родительской общественности, возражения. Ее можно истолковать как указание на введение т.н. «сексуального образования» детей и молодежи, когда, под предлогом профилактики абортов, детей обучают т.н. «безопасному сексу» и т.п., что противоречит нравственным ценностям, убеждениям (в том числе и религиозным взглядам многих российских семей).

Мы убеждены, что образование детей должно быть ориентировано на нравственное поведение и воздержание от преждевременной сексуальной жизни, и выступаем против подобных программ.

5) К вопросу об абортах. В рамках совершенствования системы укрепления здоровья проектом планируется, цитирую: «совершенствование медико-генетического консультирования и пренатальной диагностики врожденных и наследственных заболеваний». В результате ожидается «уменьшение случаев рождения детей с врожденными и наследственными заболеваниями, пороками развития». Эти формулировки вызывают серьезные вопросы на фоне того, что сегодня женщинам при выявлении первых признаков патологии плода часто предлагают и даже рекомендуют сделать аборт.

Сочетание «пренатальной диагностики» и указание на уменьшение случаев рождения детей с врожденными заболеваниями вызывает ощущение, что проект предполагает желательность таких абортов по, фактически, евгеническим показаниям. Если это не так, хотелось бы изменения формулировок с тем, чтобы их невозможно было так истолковать. На наш взгляд, подобный подход недопустим – государство всегда должно содействовать сохранению и полноценному развитию беременности, не склоняя женщину к аборту. Разумеется, при этом необходима пропаганда здорового образа жизни и профилактика возникновения врожденных патологий. Однако женщина, имеющая проблемную беременность, должна получить всю помощь и поддержку при вынашивании, рождении ребенка, дальнейшей заботе о нем – а не настойчивый совет сделать аборт.

6) Еще о демографии. Про бедность говорится: «чем она устойчивее, тем ниже готовность семьи иметь детей и тем сильнее ограничивается разумное репродуктивное поведение населения». Однако в демографической и социологической науке давно известно, что это не так – бедность является фактором репродуктивного выбора, но вовсе не столь однозначно его определяет. На репродуктивный выбор влияет не столько сама бедность, сколько превышение ценностной ориентации на благосостояние над ценностью многодетной семьи в иерархии жизненных благ. В условиях демографической проблемы это означает, что надо содействовать изменению соответствующих ценностных приоритетов общества. Мер для этого концепция не предусматривает.

Между прочим, и положения концепции относительно необходимости сокращать уровень разводов, число неполных семей и т.п., не подкрепляется конкретными принципами и мерами, способными эффективно повлиять на эти показатели.

7) Важное. Концепция указывает, что надо решать проблему, связанную со «снижением роли семьи и ценности семейного образа жизни в обществе». Однако, сам проект вовсе не содействует должному уважению к семье и содержит антисемейные стереотипы. Так, он говорит, о том, что распространена «некомпетентность родителей в воспитании детей», «недостаточный уровень ответственности родителей за … здоровье детей». Господа, как это измерялось? Кто это оценивал? Эти высказывания представляются мне необоснованными.

Еще хуже я оцениваю заявление о том, что «с каждым годом увеличивается количество случаев семейного насилия, жестокого обращения с детьми». Это заявление вообще выглядит полностью некорректным, поскольку за ним следует статистика в отношении детей вовсе не со стороны семьи. Реально же официальная статистика показывает обратное. Количество преступлений в отношении детей в целом снижается, при некоторых оговорках. Количество преступлений со стороны родителей в отношении детей в Петербурге также снижается. Это неверное утверждение должно быть исключено из проекта. Кстати, именно такие утверждения и ведут к росту «профилактического террора» в отношении семьи, о котором я говорил выше.

8) Говоря о необходимости снижения числа родителей, привлекаемых к административной ответственности, проект ничего не говорит о необходимости предупреждения неправомерного привлечения к такой ответственности – а напрасно, поскольку это довольно распространенная проблема. Для этого нужны меры по эффективной правовой защите родителей в административном процессе.

Предполагается введение «общих принципов и единой формы оценки условий проживания ребенка  при принятии решения об отобрании ребёнка» — однако эта формулировка неконкретна Нечеток и индикатор «отсутствие случаев необоснованного отобрания» — на наш взгляд, речь должна идти далеко не только о проблеме формальной «обоснованности» отобрания.

Вопрос глубже, и часть существующих в этой сфере проблем вполне могут быть успешно разрешены, если в деятельности органов опеки найдет надлежащее отражение ряд существующих обязывающих международных правовых норм. В частности, отобрание недопустимо, если существующая угроза ребенку может быть устранена иным путем, в том числе оказанием адресной социальной поддержки семье (особенно в случае бедности). Вполне очевидно, что приведенного индикатора недостаточно.

В соответствии с обязывающими решениями Европейского Суда, в случае отнятия ребенка у родителей, государство обязано предпринимать серьезные усилия, направленные на воссоединение семьи.

Статистика показывает, как плохо ведется работа в этом направлении. В проект необходимо включить положение, предусматривающее обязательность такой работы, разработку соответствующего нормативно-правового обеспечения с широким участием общественных организаций.

Необходимо включить в концепцию следующие индикаторы, предусмотренные Минобрнауки РФ[1] для оценки эффективности деятельности органов опеки по профилактике социального сиротства:

«уменьшение численности выявленных детей, находящихся в обстановке, представляющей угрозу их жизни и здоровью или препятствующей их воспитанию, детей и семей, находящихся в социально опасном положении;

уменьшение численности детей, отобранных у родителей при непосредственной угрозе жизни или здоровью детей;

уменьшение численности детей, родители которых лишены родительских прав, ограничены в родительских правах, численности родителей, лишенных родительских прав, ограниченных в родительских правах;

увеличение численности детей, родители которых восстановлены в родительских правах или в отношении которых отменено ограничение в родительских правах, численности родителей, восстановленных в родительских правах, родителей, в отношении которых отменено ограничение в родительских правах;

увеличение численности детей, возвращенных в родную семью».

— Из выступления Павла Парфентьева на общественном обсуждении концепции семейной политики СПб


[1] <Письмо> Минобрнауки РФ от 25.06.2007 N АФ-226/06 «Об организации и осуществлении деятельности по опеке и попечительству в отношении несовершеннолетних»

Статьи по теме

О проекте

Концепция портала СОЗНАТЕЛЬНО.РУ отражает вдумчивый, научно обоснованный и естественный подход к воспитанию детей, здоровью семьи, построению добрых и гармоничных отношений. Собранная здесь информация будет наиболее интересна настоящим

читать подробнее

Контакты

© 2009-2020. СОЗНАТЕЛЬНО.РУ. Все права защищены.

Яндекс.Метрика