Ценность жизни

cennost-zhizni

Айя Тукманова: Я хочу рассказать историю из жизни нашей семьи, так как проходит время и постепенно все больше людей её узнают, и мы встречаем разные реакции в ответ. Одна из таких реакций, которая побудила меня писать, это сочувственное недоумение. И тогда вопрос, который рано или поздно всплывает в разговоре: «зачем вам всё это надо было». Теперь это уже нечастая реакция и нечастый вопрос. Но он о существенном, о том, о чём действительно стОит задумываться и размышлять, если уж он возникает. И поэтому мне всегда важно на него ответить. А ответ объемный, я редко успеваю его раскрыть. Непроизнесенные ответы копятся внутри меня и будоражат. И я решила дать им свободу в этой статье.

Я надеюсь, что эти ответы смогут своевременно дойти для тех, кто сейчас очень их ищет и ждет. Я знаю, что много есть женщин, которые встречаются с похожим вызовом от жизни. Я пишу свои ответы и для них, и для тех, кто рядом с ними: их семей, друзей, близких, неблизких, врачей. Для каждого, кто, так или иначе, может оказаться затронут.

В прошлом году к нам пришел желанный ребенок. На самом первом узи, в 12 недель, мы узнали, что не все сформировалось благополучно, ребенок либо не будет дальше развиваться, либо будет развиваться, но не выживет в родах, либо выживет, но жить будет очень недолго.

По мнению врачей, смысла в этой беременности не было, рекомендовано было её прервать. Мы подробно выяснили, есть ли при этом реальная угроза моей жизни (врачи говорили, что конечно же, есть, а я из их объяснений поняла, что таки всё же нет, реальной угрозы — нет), и отказались от аборта. Мы выбрали просто жить. Все, все вместе, жить, как есть прямо сейчас. Беременность протекала очень хорошо (даже благополучней, чем моя первая, 10 лет назад), ребенок рос и развивался правильно во всем, кроме исходной её особенности строения. В положенный срок начались роды. Схватки были быстрые и хорошие и неожиданно быстро перешли в потуги. В родах малышка умерла. Потом был непростой послеродовый период, из-за особенностей строения ребёнка были осложнения в родах, был трудный и долгий для меня период горевания и проживания потери …

В этом горевании были дни, когда мне казалось, что сил больше совсем нет, и яма моей боли бездонная, никогда уже не выбраться, я в ней утопла навсегда. Было отчаяние, что Бог все-таки на этот раз переоценил мои возможности и дал мне то, что мне вовсе «не по силам». Мне было очень холодно, я мёрзла, мёрзла. Очень помаленьку боль стало превращаться в тоску и усталость, тоска в грусть, а на место усталости тихонько пробралась маленькая радость от обычных вещей: воздуха, зимы и солнца, разговоров со светлыми людьми. Временами затапливали страхи и гнев, злость. Постепенно и они отступали. Грусть становилась тоньше и нежнее. Больше тепла, примирения, умиротворения, понимания … Любовь.

Сейчас тот день, когда я могу обернуться на пройденный путь и посмотреть на прожитое с уверенным спокойствием и благодарностью. И поделиться ответами на тот самый вопрос, «зачем же это надо было». Они, эти ответы, – моё сокровище, которыми жизнь наградила меня за мою попытку прожить этот год так честно, как только я могла.

1. Я теперь мама двух детей. Я так и чувствую себя – мамой мальчика и девочки. Старший ребенок близко, младшая – далеко. Да, так сложилось. Сложилось не так, как я хотела. Я хотела бы растить девочку и часто звать её вслух по имени, которое мы выбрали для неё. У неё очень красивое имя – Рания. С ударением на «а». Сложилось так, как захотела она. Я не могла ничего изменить, я могла только принять её судьбу и прожить с ней радостно и спокойно всё то время, на которое она пришла в нашу семью.

Бывает, что и сейчас на меня еще «накатывает». На сердце случается что то щемящее, а в глазах – что то внезапно горячее и щипучее… Но там, в сердце, никогда не бывает немой пустоты: потому что я знаю, о ком моя грусть и слёзы. Я помню её смешные заостренные ушки, как у эльфика, помню смешные губки-«бантиком» и мокрые после родов, слипшиеся вьющиеся волосики. Внешне — «папина» дочка. Я знаю её. Я даже знаю немного её характер, потому что невозможно не прочувствовать характер ребёнка, пока носишь его… Тем более, она приходила во снах. Нечасто хотя. В снах — всегда как будто какая-то «Большая» И всегда удовлетворенная, довольная такая прямо.

Кого бы я вспоминала сейчас с теплом и грустью, если б отказалась от неё тогда, в её 12 недель?
В какой-то момент я стала сожалеть о том, что мне не хватило нескольких дней или хотя бы часов после родов, чтобы услышать, какой у неё голос, узнать, какой у нее взгляд. А потом поняла, что мне бы всё равно никогда не хватило. Потому что наша душа вечная по природе и ждет вечных, непредельных отношений. Душа же точно знает, что такие отношения есть. А в этом земном мире всё конечно…

2. Наш старший сын приобрел опыт принятия чужой судьбы, опыт ценности жизни другого человека, опыт признания каждого члена нашей семьи и его права на нашу любовь. Так случилось, что на узи мы ходили все вместе, и он услышал это слово «аборт». И спросил, что это такое. Я объяснила. Пораженный, он сказал: «а разве так можно?». Ему передалась тревога, он переживал за малыша, и за меня тоже. «Я боюсь, что что-то может случиться, и у меня не будет моей Эни». Я твёрдо обещала, что не пойду на действия, которые поставят под угрозу мою жизнь, и не стану рисковать своей жизнью, потому что не имею права оставить без мамы моего первого ребенка. Он ждал малыша, кричал ему разные нежности в животик, и очень хотел «потискать». Он очень плакал, когда диагноз окончательно подтвердился незадолго до родов. Мы плакали с ним вдвоем. Он сокрушался о том, что «Рания так и не увидела своего братика». И это он предложил однажды: «давайте всё-таки будем каждый год праздновать её день рождения?» Мы решили, что да. И решили, что подарки в этот день будем дарить друг другу, пусть они будут «от Рании».

3. Я поняла, как важно научиться доверять и смерти тоже. Обычно нам страшно и слышать, и читать, и произносить это слово. Мы как бы боимся «потревожить» эту силу, которая забирает у нас дорогое. И всё же, без обретения доверия к смерти, доверие к жизни не может быть полным. Это так. Когда смерть пришла неожиданно и присела где-то рядом, это помогает расставить приоритеты. Это четче наводит фокус на жизнь: где вечное, а где временное. Я поняла, что жизнь — веееечнаяяяяяя…. И рождение и смерть – это лишь пульсация жизни.. Жизни же ничего не противостоит.

4. Я прочувствовала свою силу. Я познала, какой сильной я могу быть, когда следую своим принципам, когда отстаиваю свои ценности, когда защищаю того, кто мне дорог. Я услышала много того, чего не ожидала и не хотела бы слышать. Я увидела, как система, созданная обществом для защиты людей (это же здраво-хранение), может обернуться против тебя просто потому, что ты «не вписываешься» в её планы и статистику. В ответ на мои слова о том, что мне важно дать ребенку прожить, сколько возможно, я слышала от молодого генетика: «Это не человек. Это всего 5 см. Если вы сделаете сейчас аборт, уже через полгода вы вполне сможете снова забеременеть здоровым ребенком». Ну да… Обменяю по гарантии … Этого сдам, а «нового» мне тут же и выдадут, через полгода…

Когда мы искали роддом и врача, который бы принял роды (через знакомых, по договору чтобы и за деньги, мы готовы были прописать, что знаем об исходе и не будем иметь претензий), я увидела, как буквально отшатываются люди. Я слышала от врачей: «Мы в шоке от вас», «Вы же нормальные люди, неужели вам все равно? Могли бы здоровых детей родить». Нет, нам как раз не все равно, иначе мы бы тут не сидели. «Ну и наломали вы дров» (наломали – это значит, не сделали аборт). «Конечно, вас никто не хочет на роды брать, вы же ничего не делали, а теперь хотите на голову кому-то свалиться» (ничего не делали – это опять таки про аборт). «Надо было раньше приходить», «Вы что – понадеялись на авось?» (и это тоже опять про аборт).

За 2 недели до родов нас пригласили на пренатальный консилиум. Наш запрос был – о возможности родить в этом роддоме (РКБ), если получится – то естественным путем. Я остро помню момент, когда мы зашли в аудиторию к врачам, чтобы услышать их решение. В момент, когда мы зашли, все врачи, все – были погружены в свои телефоны, активно что-то там двигали пальцами на экранах, будто одномоментно у всех нечто важное там появилось.

Я изумилась. Я уже поняла, что они решили, фраза потому что всплыла в памяти, из книги «Убить пересмешника» Харпер Ли: «Суд присяжных, приговоривший подсудимого к смерти, никогда не смотрит в глаза тому, кого осудил». И точно. Нам предложили сделать умертвляющий укол внутриутробно, а потом извлечь тело с помощью кесарева сечения. Говорили, что будет гуманнее, что просто сердце остановиться – и всё. Мы спросили, а можно ли без укола, просто кесарево тогда хотя бы? Нам ответили, нет. Потому что тогда она может родиться живой, а потом ведь всё равно умрет. А детская смертность отделению не нужна. Всё это было самым гнетущим, что пришлось тогда пережить. Мне было тошно. Я чувствовала, что я с этой своей «неудобной» беременностью – вне закона. Чувствовала себя загнанной в угол. Мне снились сны о преследованиях, что я прячу куда то ребенка в кусты, или прячусь сама с ней на каком то пароме, или сбегаю от преследования по воздуху. Мне хотелось уйти хоть куда, в лес, в берлогу, только чтоб дали родить спокойно. После этого консилиума мы поставили точку в поисках роддома. Мы решили, что останемся дома, вызовем скорую, когда будут роды, и доверимся судьбе.

Сейчас я только рада, что никто не рискнул брать нас в роддом. Во-первых, потому что благодаря таким жёстким отказам я выдохнула и вернула СЕБЕ полную ответственность за свою жизнь, за жизнь и здоровье своих детей. Я перестала искать с кем её разделить. Я ощутила, как это … приятно: сбросить с себя чужие страхи и поступать так, как чувствуешь верным. Во-вторых, потому что роды сложились наиболее оптимальным из возможного образом. Я прожила схватки так, как я хотела. Я почувствовала момент, когда душа девочки ушла из меня. Она покинула нас еще дома, в спокойной обстановке, и рядом был любимой мой муж. В роддоме, куда нас привезли на скорой, нас приняла потрясающая команда врачей. Мне профессионально помогли родить, никто не сказал ни слова укора про эти аборты, не задавал глупых вопросов. И все пять дней, что я была там, я видела только человечное отношение, от всех смен, от каждого из сотрудников. Даже не верилось: куда я попала?

И здесь, отдельной строкой мне хочется благодарить тех врачей, кто был со мной рядом на этой стороне, которая «за жизнь»!

Благодарю сердечно Альбину Рафаэлевну Фаттахову (КГЦ) за ведение моей беременности, за всестороннюю поддержку, за мудрость и теплоту, за бережность, за то, что всегда вселяла веру и спокойствие. Пусть будут здоровы и счастливы Ваши близкие!

Благодарю Юлию Верткову за готовность быть с нами до конца, за бесстрашие её, за любовь, за все-все слова и чувства, которыми делилась со мной и до, и после. За то, что выступила на медицинской христианской конференции и рассказала про таких мам, пап и детей, про их право на выбор. Я помню, я спросила у Юли уже с недоверием: «и что, тебя услышали?» И когда Юля ответила: «было непросто, но в конце все врачи встали и молились за вашу семью» (врачи!… молились за нашу семью!…), я заплакала… Пусть бережет тебя Господь! Будь счастлива, реализуя своё призвание!

Благодарю Павла Анатольевича Белитского за пару точечных фраз, которые и поддержали, и дали пищу для размышлений. («Дети не могут быть средством ни для чего». «Если есть там что живое – оно должно жить».) За простые слова о жизни и смерти. За пример врача, который умеет всегда быть честным перед собой и открытым перед Богом. Здоровья Вашей семье и Вашим пациентам!

Благодарю Надежду Александровну Никитину — врача, принимавшего роды. За профессионализм и поддержку. Невероятная Надежда Александровна. И весь персонал родильного отделения 4-той горбольницы Казани, я многих помню по именам. Благодарю врача «скорой» Светлану – мать четырех детей — за сострадание и помощь. Благодарю Лилиану Ефимовну Терегулову (РКБ) за профессиональную безоценочность, за уважение к пациенту, за спокойствие, за чёткие ответы на мои вопросы, без запугивания и нагнетания.

Вы, дорогие и прекрасные врачи, вы каждый день в моей молитве! И я не устану благодарить Бога за Вас и Ваше участие в жизни нашей семьи.

5. Я поняла, что ценность жизни невозможно измерить ни продолжительностью жизни, ни даже тем, что сделал или не сделал человек. Кому то выделен срок в 90 лет, как моему дедушке, а кому то – в 9 внутриутробных месяцев, как моей дочери. И на каждую жизнь есть свой замысел. Когда я была маленькой, я гостила летом у тёти в деревне. У неё в серванте за стеклом стояла благодарность от начальника военной части, где служил в армии по призыву её сын, приёмный. Благодарность ей за воспитание сына. Я помню, как читала и ощущала всех сумасшедших мурашек, снующих по коже – я гордилась своей тётей и восхищалась тем, как это круто, когда благодарят за ребенка – круче, чем когда благодарят за что-то, что сделал сам. Я не ожидала, что нечто подобное доведется ощутить и мне. Потому что три взрослые состоявшиеся женщины, матери, сказали мне: «спасибо тебе и твоей Рании за её жизнь». Вот прямо так. Я знаю, я не больно-то причастна к этому «спасибо», я не воспитывала её и не растила. Но для меня очень важно услышать признание ценности её жизни. Что-то она с собой принесла не только для меня.

А еще я неоднократно слышала слова о «мужестве» и «героизме» и весьма напрягалась при этом. Подумайте, это ведь странно: мы начали воспринимать нормальные вещи как героические. Выносить и родить зачатого ребенка – это ведь нормально, правда? В чём же героизм? Речь ведь не шла о жертвовании моей жизнью. Речь шла о её жизни и некотором моём дискомфорте. Я не выбирала себе и ей такой судьбы, я бы никогда не выбрала такого, и я не хочу повторения, я хочу быть матерью живых и здоровых детей. Всё само пришло. Я только шла вперед, стараясь пройти этот путь честно, не предавая себя. Разве это не естественное состояние родителей: разделять судьбу своих детей?

6. Было еще много того, что принесла с собой эта беременность, много осознаний, время прошло, как спрессованное. Сегодня внешне в моей жизни всё то же, что было год назад: тот же состав семьи, тот же ритм жизни, та же обыденная обыденность. Но я – совсем другая. Рания своим приходом и уходом поставила передо мной такие вопросы, от которых я успешно бегала много лет. Она вынудила меня искать ответ на вопрос, зачем мне нужна моя собственная жизнь. Если бы она не ушла, я бы снова спряталась от этого вопроса: спряталась бы за ответом «моя жизнь нужна этой малышке».

Когда я впервые увидела её на узи, у меня захватило дух: на экране проектора вдруг появился маленький человечек, который летал в разные стороны, барахтался в невесомости, кувыркался, взмахивал уже сформированными ручками ножками. Я будто подглядывала за чьим то счастьем. Я любовалась на неё. И думала: м-да… А я ведь не умею вот так радоваться жизни.. Наверное, она это как то услышала. Или уж заранее всё знала. Но только главное, что изменилось во мне за этот год – я впервые по-настоящему захотела жить. Это я научилась ценить свою жизнь, научилась не бояться быть счастливой. Я думала, я к этому вообще не приспособлена – не мой склад характера. Она подарила мне радость жизни, вдохновение к жизни, вкус жизни, благодарность жизни. А это такая же щедрость, как и подарить саму возможность жизнь… Это я родилась в тех родах, когда она ушла.

Я везде пишу от первого лица, потому что рассказываю о глубоко внутреннем, о том, как прошёл этот опыт через меня. Но на самом деле от самого начала и на каждом шагу этого пути нас было двоё: папа и мама Рании. На месте каждого «я» в этом тексте на самом деле «мы». Нигде мы не расходились и даже ни разу не «принимали решения». Все решения сами вырастали из наших разговоров, из этого «мы вместе». И рядом с нами были еще дорогие нашему сердцу, сильные духом люди: Ольга Захарова – фея-волшебница обоих наших детей. Айгуль. Неля. Наши родственники и друзья, которые окружили поддержкой после родов, сразу, как только узнавали.

И еще. Когда я ждала наступления родов, мне было и тревожно, и грустно. Я тогда просила Бога: пожалуйста, будь рядом, тогда я всё смогу пройти, только будь постоянно рядом, чтобы я могла Тебя чувствовать. Когда роды случились, стали приходить сообщения поддержки от близких людей. Среди наших близких – люди разных конфессий. И они, называя Бога разными именами, писали, будто сговорившись, одно – Бог рядом, Бог с вами. Я поняла: это Он отвечает. Он напоминает, что Он слышал мою просьбу и был с нами рядом. Я знаю, Он был.

Оригинал

Статьи по теме

О проекте

Концепция портала СОЗНАТЕЛЬНО.РУ отражает вдумчивый, научно обоснованный и естественный подход к воспитанию детей, здоровью семьи, построению добрых и гармоничных отношений. Собранная здесь информация будет наиболее интересна настоящим

читать подробнее

Контакты

Телефон: 8 (926) 132-08-28

E-mail: soznatelno@mail.ru

© 2017. СОЗНАТЕЛЬНО.РУ. Все права защищены.

Яндекс.Метрика