А это можно считать пытками?

zhenskoe-gore

Эвелина Геворкян:

В предыдущем материале я рассказала историю женщины, у которой в реанимации умирает сын. Надежда Пащенко, похоже, приняла свою судьбу, но решила подумать о других детях в России, которые также как и ее Миша лежат сейчас в реанимации в одиночестве только потому, что в Российской Федерации санитарные нормы и нравы оказались строже, чем в других цивилизованных странах.  Годовалый ребенок этой женщины уже месяц лежит в реанимации Тушинской больницы, привязанный к кровати, чтобы не вылетела трубка ИВЛ.  Когда он просыпается, мама не держит его за руку, не целует и не делает массаж его обездвиженному телу.

В последние дни его состояние резко ухудшилось, поэтому врачи, в виде громадного исключения и после поднятого ее в СМИ вопроса, разрешили матери на 15 минут в день заходить к сыну.

Я понимаю, что у всех у нас на носу выборы, решается судьба страны, мы ломаем голову, как выбрать из выданных нам зол меньшее и как перехитрить жуликов и воров. А люди в реанимации вроде как лежат, выздоравливают или умирают постоянно, и почему вдруг именно сейчас мы должны думать и напрягаться по поводу таких «неприятных» тем?

Наеврное потому, что именно эта мама решила не «искать варианты», как обойти заведенную в нашей стране систему, а стала рассказывать об этом подругам, подруги начали писать письма и обращаться к журналистам.

Я в свою очередь захотела выяснить, чем обоснованны существующие в России запреты и что можно сделать, чтобы эту ситуацию изменить:

547433

Чулпан  ХАМАТОВА, соучредитель фонда «Подари Жизнь»:

Лично я не могу себе представить, что меня как мать разъединят с ребенком, и я не буду знать, что с ним происходит, как он себя чувствует, и я не буду в состоянии ему помочь -во-первых. Во-вторых, безусловно здесь нарушаются права ребенка.  Ребенок должен иметь возможность и чувствовать, что рядом с ним находится любящие его люди, должен ощущать себя в безопасности.

И это, безусловно, не может не сказываться на его желании жить и бороться дальше. Есть еще такой неприятный момент: я сейчас не буду всех реаниматологов под одну гребенку, и тем не менее…, бывают случаи, когда в реанимации ребенок захлебывался слюной или какими-то выделениями, а не от того, что пострадал непосредственно от той болезни, из-за которой попал в реанимацию. То есть все эти побочные эффекты, которые легко может устранить мать или кто-то близкий, заинтересованный, если он будет следить за пациентом неотступно, а не настолько, насколько есть возможность  у реаниматологов в больнице.

Ограждать детей от родных — это в принципе бесчеловечно. Выход только один: изменить закон, подумать о людях. Больше я не вижу выхода.

И это неправда, будто в ограничении посещений есть медицинская необходимость. Если вы хотите попасть в реанимацию (тем более в вип-клиниках) — вы всегда можете это сделать. Эти правила везде так или иначе не выполняются.  Говорят, что мать якобы может принести в реанимацию заразу или сама ее подхватить. Но тогда это уже решение матери. Она должна входить и быть там.  Это бесчеловечно, это фашизм. Наверное, бывают какие-то критические случаи, когда родители ведут себя неадекватно и мешают врачебному процессу, но это, скорее, исключение из правил. Большинство матерей понимают, что они должны вести себя так, чтобы помогать врачам, а не наоборот. С этими отдельными случаями как-то нужно находить общий язык, работать. Но это исключение.

Можно сами помещения и перестроить. И, наконец, смешно говорить о стерильности в реанимации в какой-нибудь средней больнице. Не знаю, бывали ли вы там, но то, что видела я… когда сестры забывают долить воду в кислородный аппарат, когда пациенты привязаны веревками  к койке…  И говорить о том, что приход близкого повлияет на стерильность — смешно.  Я в это не верю.

detail_e36f2d0ac3204af6b890e63f72755d8b

Евгений БУНИМОВИЧ, уполномоченный по правам ребенка в г. Москва:

Если исходить из главного, из прав ребенка, из обязанностей государства обеспечить ему наилучшие условия жизни, то в такой тяжелейший момент жизни ребенка, как реанимация, безусловно нужно прежде всего исходить из наилучших условий для ребенка. А присутствие мамы, присутствие родителей – что может быть вообще лучше? Поэтому я думаю, что при всех понятных санитарно-гигиенических требованиях, на которые, я думаю, пойдет любая мама, любой папа в таких условиях: все, что надо, прокипятит, все, что надо сделает. Я думаю, что это просто косность нашей медицины, наших традиций. Вспомните период советский, когда вообще запрещали маме быть с ребенком! А потом всем стало ясно вдруг в одночасье, что это просто абсурд. И стали пускать матерей в больницы вместе с детьми.

Вот сейчас, я думаю, наступил следующий этап. Реанимация – это действительно особые условия. Но и здесь надо исходить из конкретной ситуации конкретного ребенка. И находить возможности для того, чтобы мама могла быть рядом.

 Maschan

Алексей МАСЧАН, заместитель директора ФНКЦ «Детской гематологии, онкологии и иммунологии»:

Мое мнение по поводу ограничения доступа родителей и вообще к пребыванию с детьми в больнице,  в реанимации крайне негативные. Я считаю, что это не просто негуманно, а является настоящим фашизмом. Более того, это не просто фашизм, а прямое нарушение международных документов, к которым Россия присоединилась, в частности – конвенция ООН о правах ребенка, находящегося на лечении в больнице.

Я считаю недопустимой норму, принятую в новом законе о здоровье граждан РФ, согласно которой дети до 4-х лет имеют право на пребывание совместно с родителями, а дальше – «по показаниям», и это определяется, соответственно, врачом. Это уже само по себе недопустимо!

Я писал на сайт президенту Медведеву. Мне  оттуда вежливо написали, что это переправлено в Министерство. И так это все и заглохло.

Я считаю, что родители могут всегда быть с детьми, в любой ситуации, кроме отделения реанимации в момент, когда проводятся реанимационные мероприятия. Все остальное время родители могут находиться со своим ребенком, если они этого хотят.

В нашем новом центре, который мы сейчас открываем, родители будут с детьми всегда и везде, в том числе – в отделении реанимации. А врачей, которые не пускают родителей к детям, и главных врачей, я убивал бы собственными руками.

Это все оправдывается санитарными нормами,  но это дурацкие отговорки, потому что основная инфекция в реанимации происходит вовсе не от посещающих родителей, а от самих врачей, от неправильно обрабатываемого медицинского оборудования. Поэтому это простое нежелание иметь рядом родителей — чтобы они не контролировали, чтобы не видели, как дети лежат привязанными, как персонал при этом играет в компьютер и раскладывает пасьянсы, как дети лежат раскрытые, как лежат необезболенные, кричат и т.д., и.т.п. Вот это истинная причина.

А нарушение санитарных условий родителями – это все абсолютный архаизм, и он не выдерживает ни малейшей критики. За границей через 2 часа после операции вы можете зайти к своему родственнику в реанимации в пальто, положить его на подоконник и быть со своим родственником. Источник инфекций -вовсе не посетители.

За границей есть индивидуальные боксы, но есть и отделения абсолютно общие, где лежит много народу. И это не является ограничением для доступа родственников. Никаких проблем: отгородите ширмочкой и дайте родственникам право быть со своими близкими, которые, между прочим, может быть, и последние дни на этом свете.

А вот что говорит сама Надежда Пащенко, мама пациента реанимации Тушинской больницы:

«Главная моя претензия к нашей медицинской системе в том, что дети, которые вынуждены проводить в реанимации долгое время, оказываются в худшем положении, чем тюремные заключенные. У ребенка нет контактов с миром, ему плохо и, возможно,  родители живым его уже не увидят. По-моему, это звучит кошмарно для любого человека. А тот, кто в этом находится, переживает трагедию.

У меня сейчас нет претензий к конкретно врачам Тушинской больницы. Они отзывчивые люди. Но у них есть инструкция: «Не пускать мам», вот они и не пускают. Любая мама, которая оказалась в такой ситуации начинает на личном уровне искать варианты, пытается просить врачей. Времена взяток, слава Богу, прошли, но лет 10 лет можно было попасть в реанимацию за денежки. Сейчас просто можно прийти к главврачу и объяснить, и вам пойдут навстречу. Но опять, что значит «пойдут навстречу»? Этого не должно быть в принципе!

  • Я думаю, что под этой статьей подпишется любая мать. Моя дочь тоже год назад попала в реанимацию, а меня, уже глубоко-беремен ную, оставили за дверью. Я выла как собака, у которой отоборали щенят. Я не могла остановиться, моя истерика длилась и днем и ночью, пока дочь не перевели в стационар. Слава Богу, это дилось чуть более суток. Никакие уговоры, ничто не пробило эти гребаные «инструкции». Одно вылечили, другое покалечили. После реанимации дочь стала «закатываться», меня она стала просто игнорировать. Только через полгода стала потихоньку оправляться.

  • Тоже пережила этот ужас.. Никому не пожелаю. Мой сын в возрасте 1 года трое суток провел в реанимации, до сих пор с содроганием вспоминаю свои ощущения после того как его забрали: жуткий липкий страх, боль как иголка, торчащая в сердце и, кажется, оно постоянно кровоточит,непо нимание и неприятие ситуации..
    Позже видела много детишек, лежащих одних в реанимации, сама медик, им так нужна Любовь.. Я за то, что бы модернизировать эту систему, даже если работать станет сложнее

Статьи по теме

Семейные туры

О проекте

Концепция портала СОЗНАТЕЛЬНО.РУ отражает вдумчивый, научно обоснованный и естественный подход к воспитанию детей, здоровью семьи, построению добрых и гармоничных отношений. Собранная здесь информация будет наиболее интересна настоящим

читать подробнее

Контакты

Телефон: 8 (926) 132-08-28

E-mail: soznatelno@mail.ru

© 2017. СОЗНАТЕЛЬНО.РУ. Все права защищены.

Яндекс.Метрика